Гвоздь программы (сборник) - Светлана Алешина

Первый раз Володя обнаружил странности сразу после бабушкиной гибели. На похоронах.

Надо сказать, что бабушка раньше была учительницей. Но этого старикана заподозрить в том, что он когда-то был учеником бабы Тони, было совершенно невозможно.

А на ее похоронах было мало народа, и в основном это были ученики и соседи по дому. Только этот старик выделялся в общей толпе и разительно отличался от всех.

Дело было в его трости.

Володя как эту трость увидел, так и смотрел, не в силах отвести взора. Поскольку дорогущая она была – ой-ой-ой! Целое состояние… Да и сам старикан выглядел весьма импозантно.

Ни с кем он не разговаривал, стоял особняком, а потом и вовсе потряс Володино воображение – потому как в конце похорон вдруг подъехал роскошный лимузин, и шофер открыл перед стариканом дверь.

Ну, да и это ладно. Может, заезжий иностранец заехал посмотреть на похороны наших нищих старушек?

Только Володя-то прекрасно видел, что этот старикан плакал – да не просто плакал, а слезами заливался! Душа у старикана так болела, что Володя эту самую боль чувствовал.

Какое отношение сей богач мог иметь к его бабуле, собирающей в качестве придатка к пенсии пивные бутылки? Этот вопрос Володю немного беспокоил, но, не найдя ответа, решил, что дело в каком-то старом, пахнущем нафталином романе. Может быть, бабуля когда-то этому старичку отказала в ответ на его пылкое чувство, неразумно предпочтя красивого, загадочного, талантливого, но абсолютно нищего дедушку?

А через некоторое время, уже после того, как инцидент был забыт, произошла очень странная вещь, немного Володю напугавшая.

А именно – пришел однажды Володя домой с работы и почувствовал: в его скромной, однокомнатной квартирке явно побывал кто-то чужой.

Осторожно все осмотрев, Володя убедился, что у него ничего не украли. Но некоторые книги – Володя сам их расставлял и прекрасно помнил, как они стояли, – оказались переставленными. Например, третий том Вересаева уж никак не мог идти вслед за пятым! – он был готов поклясться, что в его доме пытались что-то найти.

Но – что?

Этого Володя не знал и даже гадать не пытался. Зачем зря стараться?

Потом и это позабылось. В тишине и спокойствии одиночества он провел еще месяц, как вдруг с ним случилось странное и страшное событие.

Его пытались убить…

* * *

После того как мы облазили всю квартиру в поисках «утраченного», мы были вынуждены признать свое поражение.

– Сколько раз я просил… – начал Лариков, свирепо вращая глазами, но гость прервал его:

– При чем тут она, Андрей? Ее же заперли. Сам подумай – что может хрупкая девчонка сделать с двумя бандитами в масках?

Ларчик вскинул на него свои недоумевающие глаза.

– То есть ты предполагаешь, что вся эта комедия была затеяна с целью украсть дело Шлендорфа?

– Я могу только предположить, – усмехнулся он. – Кстати, может быть, ты нас наконец-то познакомишь. Как я мог заключить, это твоя помощница…

– А вас зовут Виктор Сергеевич, – поразила я в ответ моего «заступника».

– Ну, оказывается, мы уже много знаем друг о друге.

– Настолько много, что можно подумать о женитьбе, – съязвила я.

Он рассмеялся.

– Андрей, у тебя прелестная помощница.

– Прелестная-то прелестная, но меня сейчас куда больше волнует проблема Шлендорфа и этой чертовой папки.

Андрей грустно обвел глазами стены, явно пытаясь обнаружить там тайник, который я устроила специально, чтобы спрятать там папку и этим ему досадить, наверное…

– Честно говоря, я ожидал именно такого подвоха, – вздохнул Виктор Сергеевич. – Я же предупреждал тебя, что историйка эта весьма и весьма неприятная. С душком. Начиная с самого Шлендорфа и кончая последствиями его проступков.

Я сидела и чувствовала себя полной идиоткой. Меня в тайны никто посвящать не собирался. С загадочным и печальным видом оба джентльмена обсуждали неведомого мне господина Шлендорфа, но, когда обнаглевший Лариков спросил меня, что думаю по этому поводу я, моему возмущению не было предела.

– Что может думать пальма в кадке? Или вон тот шкафчик? – фыркнула я. – Я вообще не знаю, кто есть ваш господин Шлендорф, и плохо осведомлена о том, что он там выкинул. Могу только сказать, что мне не нравится его фамилия – исключительно потому, что я вообще недолюбливаю немецкий язык, он мне кажется грубоватым. Хотя некоторым немецкий очень даже нравится, на вкус и цвет товарищей нет. Больше я ничего не думаю, поскольку куда больше, чем все Шлендорфы на свете, меня интересуют два мерзких типа в масках, которые засунули меня в ванную. Потому что я терпеть не могу любое проявление насилия над человеческой волей, особенно над своей.

Высказавшись, я мрачно оглядела их, несколько раздосадованная тем, что они давились хохотом.

– Придется нам исправиться, – начал Виктор. – Для начала я представлюсь – Виктор Сергеевич Воронов, частный детектив.

– О боже! – простонала я. – Меня по жизни сопровождают исключительно представители сыска! Зачем же тогда вам понадобились мы?

– Дело вот в чем, Сашенька… Вы позволите к вам так обращаться?

– Обращайтесь, чего уж там. Хорошо, что не Шурочка.

– Так вот, сам я живу в Санкт-Петербурге и, соответственно, никак не могу справиться с поисками оттуда. А люди, которых я обязался отыскать, проживают в вашем Тарасове. Андрея я знаю давно, учились вместе, вот поэтому-то я и побеспокоил его просьбой оказать мне посильную помощь. Сначала нам казалось, что дело простое – отыскать наследников господина Шлендорфа.

Собственно, найти надо было одну только наследницу – именно госпожу Баринову Антонину Ивановну, которой господин Вильгельм Шлендорф завещал огромное состояние. Госпожу Баринову мы нашли, но – увы! Ровно за день до назначенной встречи Антонину Ивановну сшиб «Мерседес». Знаете, в чем кошмар, Сашенька? Баринова собирала пивные бутылки – была нищей! На Шлендорфа это произвело тяжелое впечатление, и он скончался месяц назад в итальянском городке Брешии.