Ты бросил меня - Владимир Колычев

— Я когда был лейтенантом… — выразительно начал Вересов, но так же выразительно и замолчал.

— Ну, мне всего полгода до старлея осталось, — снимая куртку, вздохнул Никита.

Он не догадался сходить за фонариком, но Вересов снял с ключей дистанционный пульт от своей машины. Фонарик там совсем крохотный, но лучше что-то, чем ничего.

Никита влез в проем, Вересов передал ему фонарик. Он посветил в сторону от себя и увидел человекообразное существо, которое сидело на полу под теплой трубой теплотрассы.

— Не убивай! — в ужасе пробормотал человек.

— Ты кто такой?

— Не убивайте!

— Нужен ты мне… Из полиции я.

Никита спрыгнул на пол. Помещение действительно небольшое. Но на полу, как это ни странно, ковер, на котором лежал кем-то выброшенный ортопедический матрас. Белье заменяли какие-то лохмотья.

— Ты кто такой, спрашиваю?

— Слава.

— Живешь здесь?

— Не выгоняй, начальник!

— Посмотрим.

— Куда я в такой холод?

— А я смотрю, ты здесь освоился.

Глаза постепенно привыкали к темноте, разбавленной светом из основной секции.

— Да живу я здесь.

— Ты бы хотя бы мылся иногда.

— Да хожу в приют… Через день… Иногда… — С каждым словом голос бомжа становился все тише.

— А кошки твои где?

— Кошки? Мои?

— Здесь что, кошек нет?

— Да как же нет? Только что мимо пробежала, — сказал Вересов, который слышал разговор, оставаясь по ту сторону стены.

— А вам кошки нужны?

— А если нужны?

— Ну, могу поймать.

— И задушить?

— А надо?

— И сколько тебе за это платили?

— Кто платил?

Никита попросил Вересова достать из куртки конверт с фотографиями. И когда фотография Петрушина оказалась у него в руке, показал ее бомжу. Подсвечивать фонариком не пришлось, тот прекрасно видел все и без того.

— Узнаешь?

— Я кошек не душил!.. Он сам!

— А эту девушку видел?

Бомж узнал Веронику, кивнул.

— Здесь, в подвале видел?

— Нет.

— А где?

— Ну, она мусор выносила, а я там… работаю…

— Работаешь?

— Ну, чтобы чисто возле баков было… Меня за это не трогают… Сегодня утром рыбки хорошей достал. Не хотите?

— С этим ее видел? — Никита ткнул пальцем на лицо Петрушина.

— Э-э… — задумался бомж.

— Думай. На пиво к рыбке.

— Видел. Они в такси садились… Лучше водки.

— Когда?

— Ну, недавно…

— Когда конкретно?

— Ну, после Нового года… После старого Нового года.

— Четырнадцатого января? Пятнадцатого, шестнадцатого?

— Пятнадцатого… Или шестнадцатого…

— В такси, говоришь?

— Ну да.

— А почему именно в такси? Может, просто бомбила?

— Да нет, шашечки были… И название…

— Какое название?

— Э-э, не помню… Помню, что название было…

— На две бутылки дам.

— Да при чем здесь это… Просто не помню… — Слава чуть не заскулил с досады.

— А ты себя по лбу стукни, — пошутил Никита.

Но бомж воспринял его всерьез и ударил себя кулаком по голове.

— Сапоги!.. Название — «Сапоги»!

— Такси «Сапоги»? — засмеялся Вересов.

— Во! Сапоги-скороходы!.. Такси «Скороход»!..

— Уже ближе к теме, — улыбнулся Никита.

Это не просто зацепка, а реальная подсказка. Найти таксиста, который забрал Петрушина и Веронику, будет нетрудно.

— Два сапога, — сказал бомж.

— Два такси было?

— Нет, в паре два сапога. Две бутылки… И за этого одна, — показал на фотографию осмелевший Слава.

— А не обожрешься?

— Так я ж не один… Друзья придут…

Никита выбрался из бомжацкой каморки, надел куртку, вернул фотографии на место и вынул бумажник. Отец у него человек не бедный, но и не очень богатый. Деньгами особо не баловал, и пятьсот рублей для Никиты — это не так уж и мало. Но добро и благотворительность сейчас в тренде, а он привык идти в ногу со временем.

С таксистом затруднений не возникло. Вышли на фирму, пробили личность, встретились с ним.

— Ну да, и этот был, и эта была! — кивнул пожилой азиат с пышной гривой.

Никита сидел у него в машине. Он развалился в кресле, сложил руки на груди, давая понять, что слушает внимательно и со всеми подробностями.

— Она ему говорит, слушай, зачем такси, у меня же машина? А он — это знак!

— В смысле, знак? — не понял Никита.

— Ну, я думал, это они такси вызвали. А оказывается, не они… Они куда-то шли, смотрят, моя машина стоит. Садятся, называют адрес… Я потом уже понял, что это не они такси вызывали…

— А шли они куда?

— Я откуда знаю?.. Из подъезда шли…

— Вместе шли?

— Ну да, вместе… Хотя нет, она из подъезда вышла, а этот откуда-то со стороны появился… Или вместе вышли, уже не помню.

— А куда поехали, помните?

— В Малаховку. Там за Малаховкой дачный поселок, там я их и высадил… Девушка все спрашивала, зачем он ее туда везет… Имя забыл. Она его по имени называла…

— Кирилл?

— Да, да, Кирилл…

— Так зачем он ее в Малаховку привез?

— Он не сказал. То есть сказал, но ей на ухо, чтобы я не слышал. А она громко ответила, что ерунда, никто ничего не узнает…

— Еще о чем говорили?

— Да о чем-то шептались, — пожал плечами таксист. — Она сказала, что он может за нее не волноваться, она знает, что говорить… А вот кому говорить, не сказала…

Таксист на карте показал место, где он высадил пассажиров. Прямо на дороге, вдоль которой, причем с двух сторон, тянулись дачные поселки. Никите и Вересову ничего не оставалось, как отправиться на место. На дорогу ушло почти два часа. Пробки.

Никита первым делом обратил внимание на снег. Где-то проезды расчищены, где-то нет. Не везде к домам можно было пройти, не говоря уже о том, чтобы проехать. Вересов же искал глазами видеокамеры, но, увы. И людей у дороги не было, только машины время от времени проезжали.