Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

— Похоже, вы им восхищались, — сказала Энджи.

Она откинулась на спинку стула и подняла глаза к потолку.

— Уэсли в девять лет выиграл чемпионат страны по шахматам. Подумайте об этом. В девять лет он был умнее всех мальчиков до пятнадцати лет в целой стране. Первый нервный срыв у него произошел в десятилетнем возрасте. Больше он никогда не играл в шахматы. — Она опустила глаза, пригвоздив нас к месту своим тусклым взглядом. — Он больше вообще никогда не играл.

Она поднялась, нависнув над нами во всей своей белизне.

— Попробую найти для вас, как звали мою временную секретаршу.

Она пригласила нас в смежную с кабинетом комнату, где стояли небольшой стол и картотечный шкаф. Открыв шкаф ключом, она принялась перебирать карточки, пока наконец не нашла нужную.

— Полина Ставарис. Живет… Вы записываете?

— Записываю, — сказал я.

— Живет на Медфорд-стрит, дом тридцать пять.

— В квартале Медфорд?

— В квартале Эверетт.

— Телефон?

Она продиктовала номер телефона.

— Полагаю, теперь вы удовлетворены, — сказала Диана Борн.

— Абсолютно, — согласилась Энджи. — Приятно было иметь с вами дело.

Доктор Борн вывела нас через кабинет в приемную. Мы пожали друг другу руки.

— Знаете, Карен это все не одобрила бы.

Я отступил на шаг назад.

— В самом деле?

Она обвела рукой приемную.

— Ей бы не понравилось, что вы мутите воду. Мараете ее репутацию. Она весьма болезненно относилась к соблюдению внешних приличий.

— А как вы думаете, она достаточно прилично выглядела, когда копы нашли ее тело после прыжка с двадцать шестого этажа? Что скажете, доктор?

Она натянуто улыбнулась:

— До свидания, мистер Кензи. До свидания, мисс Дженнеро. Полагаю, больше мы никогда не встретимся.

— Полагайте сколько вам угодно, — сказала Энджи.

— Но надеяться на это вряд ли стоит, — добавил я.

17

Я позвонил Буббе из машины.

— Чем занят?

— Только что с самолета. Привет от краснорожих ирландских алкашей, — ответил он.

— Удачно съездил?

— Ага. Насмотрелся на кучу злобных карликов. И даже не спрашивай, на каком языке они говорят, потому что это точно не английский.

Я изобразил свой лучший североирландский акцент:

— Ну чё, паря, твой корешок тя норма-а-ально принял?

— Чего?

— Слышь, Роговски, у тя чё, ухи позакладывало?

— Кончай, — сказал Бубба. — Шутник хренов.

Энджи коснулась моей руки:

— Хватит его мучить, в самом деле.

— Мы тут с Энджи, — сказал я.

— Да ну? Где?

— В районе Бэк-Бей. И нам нужен курьер. Требуется кое-что доставить.

— Бомбу? — В его голосе прорезались нотки возбуждения, как будто у него завалялась пара-тройка бомб, от которых ему не терпелось избавиться.

— Да нет, просто диктофон.

— А-а, — проговорил он враз поскучневшим голосом.

— Да ладно тебе, — сказал я. — Не забывай: Эндж с нами. Потом вместе сходим выпить.

Он хрюкнул:

— Дерганый Дули говорит, ты уже забыл, как это делается.

— Ну, значит, научишь меня, братишка.

— Я так понимаю, — сказала Энджи, — мы проследим за доктором Борн до ее дома и подкинем ей диктофон?

— Ага.

— Дурацкий план.

— У тебя есть лучше?

— Пока нет.

— Как ты думаешь, она замазана в этом деле? — спросил я.

— Что-то с ней явно не так, — согласилась Энджи.

— Значит, будем следовать моему плану. Пока не появится лучше.

— Да уж, надо что-нибудь получше. И я придумаю что. Ты уж мне поверь. Точно придумаю.

В четыре возле подъезда дома, где располагался кабинет доктора Борн, остановился черный БМВ. Водитель некоторое время посидел в салоне, покуривая, а затем выбрался наружу и облокотился о передний капот. Невысокого роста, одетый в зеленую шелковую рубашку, заправленную в узкие черные джинсы.

— Рыжий, — сказал я.

— Что?

Я ткнул пальцем в парня.

— И что? На свете много рыжих. Особенно в этом городе.

В дверях показалась Диана Борн. Рыжий водитель поднял голову и приветственно кивнул ей. Она еле заметно покачала головой. Парень непонимающе пожал плечами. Она спустилась по ступенькам крыльца и прошла мимо него быстрой целеустремленной походкой, опустив голову и не глядя в его сторону.

Парень проследил за ней взглядом, а затем медленно повернулся и осмотрел улицу, как будто внезапно почувствовал, что за ним наблюдают. Швырнул на тротуар недокуренную сигарету и забрался в БМВ.

Я позвонил Буббе, который сидел в своем фургоне, припаркованном на Ньюбери.

— Изменение плана, — сказал я. — Следим за черным БМВ.

— Да как скажешь, — ответил он и повесил трубку. Мистер Невозмутимость.

— А зачем нам за ним следить? — спросила Энджи.

Я пропустил перед собой две машины и вырулил на дорогу.

— Затем, что он рыжий, — сказал я. — Затем, что Борн с ним знакома, а вела себя так, как будто в первый раз его видит. Затем, что непонятно, с какого он тут боку.

— С какого боку?

Я кивнул:

— С какого боку.

— В каком смысле?

— Не знаю. Словечко понравилось. Слышал в сериале «Мэнникс».

Мы ехали за БМВ на юг по направлению из города. По пятам за нами следовал Бубба в черном фургоне. Особой ловкости от него не требовалось — в этот час весь город стоял в пробках.

Начиная с Олбани-стрит мы двигались со средней скоростью шесть миль в год. Так мы проползли через Южный Бостон, Дорчестер, Квинси и Брейнтри. Целых двадцать миль, и всего за час с четвертью. Добро пожаловать в Бостон. Мы, блин, живем в этих пробках.

Со скоростной трассы БМВ свернул на Хингэм, и еще с полчаса мы бампер в бампер тащились по влажной и корявой полосе шоссе 228. Миновали Хингэм — сплошные белые колониальные особняки, белый штакетник и белые люди, — за которым потянулись электростанции и гигантские газгольдеры под линиями электропередачи. Наконец черный БМВ привел нас в Нантакет.

В недавнем прошлом обычный замызганный курортный поселок, весь в тусклом неоне, как заштатное шапито, привлекавший байкеров и теток с обвислыми животами и жидкими волосами, Нантакет-Бич превратился в стерильно чистый городок, словно сошедший со страниц рекламного буклета, стоило местным властям снести стоявший на пляже парк аттракционов. Исчезли аляповатые карусели и облезлые деревянные клоуны, в которых надо было попасть мячом, чтобы выиграть полудохлую рыбку гуппи в полиэтиленовом пакете с водой. От американских горок, когда-то считавшихся самым опасным аттракционом в стране, не осталось ни следа — их изогнутый динозаврий скелет расколошматили на части и вырвали из