Темные сети - Никита Серков

— Послушайте меня сюда! — взревел Максим Матвеевич, вплотную подойдя к МВД, и их разница в росте стала еще отчетливее. — Вы не в состоянии трезво оценивать свои действия и вести дела. Будьте любезны взять двухдневный отпуск. Еще одна такая выходка — и вы, Виктор Демьянович, вылетите отсюда как пробка из бутылки. Я бы и хотел вам помочь, но если вы продолжите в том же духе, то помочь вам не сможет никто. Понимаете? Никто! Взрыв — не вашего ума дело! Отойдите в сторону, иначе вас уничтожат. — После сказанного он очень внимательно и долго смотрел в глаза Миронову, застывшему от изумления.

МВД слышал эти слова, словно отдаленное эхо, — главное было сосредоточено во взгляде Шестакова. Он подействовал как удар тока. Еще несколько секунд Миронов пытался осмыслить то, что ему сейчас пытались объяснить между строк.

— Так вы знаете… Здесь все всё знают… — Виктор Демьянович кивнул самому себе и медленно поплелся к выходу, монотонно бормоча себе под нос. — Хорошо. Я вас понял. Такого больше не повторится. Вы правы. Я просто отдохну пару дней и вернусь к своим делам, — будто в гипнозе, говорил он себе под ноги.

И с тех пор все немного успокоились. После двухдневного отпуска МВД вернулся обратно к своим делам и начал вести двойную игру. Днем он прилежный подчиненный и уважаемый следователь — как-никак по городу ходили байки о его храбрости, а вечером и ночью он продолжал «копать».

На дворе стоял снежный и холодный февраль. Уже вторую неделю снег огромными хлопьями застилал землю, за несколько дней выпала месячная норма осадков. В природе творилось какое-то невероятное волшебство. Город одновременно стал сумрачнее и мягче, и сам ход времени здесь замедлился из-за обилия снежных хлопьев, которые обволакивали собой каждую улицу, хрустели под ногами и колесами проезжающих мимо машин. Снег не давал городу двигаться в нормальных темпах. Все — машины, люди и даже, что интересно, велосипедисты-физкультурники, — все до единого переваливались с ноги на ногу, с колеса на колесо, как пингвины, деловито стремящиеся преодолеть хрустящие сугробы.

Сегодня Миронов добрался до работы на общественном транспорте. Было утро, и на улице еще царила ночная темнота. МВД взгромоздился на последнюю ступеньку перед входом в уголовный розыск, отряхнул с плеч пушистое снежное напыление, опустил ворот своего зимнего пальто и окинул улицу отрешенным взглядом. Начиная с нового года, а точнее с приходом зимы, замедлился не только город, транспорт, люди, но и его тайное расследование. Все поиски, попытки, слежки, угрозы вымотали следователя, стали обыденностью, и, что самое главное, у него складывалось полное ощущение, что его поиски обречены на провал, что он не там ищет, а от этого невидимый враг ни во что его не ставит, успокаивается и перестает сопротивляться.

Уже второй месяц у Миронова все время уходило на работу: на него перекинули дела других сотрудников. Все они были до нелепости простыми и отупляющими. Если молодежь — то либо наркотики, либо хулиганство или пьяный дебош, у людей постарше — бытовуха и финансовые махинации. Казалось, что вся страна только и делает, что сидит за наркоту и долги.

Поднявшись к себе в кабинет, Виктор Демьянович устало заварил себе кофе, сел за стол, достал несколько папок, сделал небольшой глоток горячего и бодрящего напитка и глубоко вздохнул. Но он толком не успел приняться за работу. Когда в комнату постучали, он сидел у разложенных папок, начиная вникать в суть дела и придерживая бумаги цепкими длинными пальцами. При этом он напоминал пианиста, который вот-вот начнет со страстью отбивать на клавишах вальс Шопена. Надо еще сказать, что за эти полгода Миронов изрядно похудел и теперь выглядел сильно осунувшимся и уставшим. Его фигура, всегда отличавшаяся аристократической худобой, теперь и вовсе производила впечатление заостренного копья или стрелы: резкая, острая и тонкая. Впечатление усиливала присущая следователю благородная бледность.

— Войдите, — произнес он громко и отчетливо, и, несмотря на усталость и разочарованность, в его голосе еще слышалась строгость, воля и самоотдача — свойства, которые всегда были при нем.

За дверью показался Максим Матвеевич. Он чувствовал себя в этом кабинете крайне неловко, стены как будто давили со всех сторон на могучую фигуру нового начальника, поэтому он даже не стал входить, а только заглянул.

— Вы заняты? Мне бы хотелось с вами поговорить и кое с кем вас познакомить… — мягко, даже как-то вкрадчиво произнес он.

Между ним и МВД с того самого разговора установились довольно специфические отношения. Они как будто оберегали хрупкую вазу равновесия между ними, но вместе с тем каждая встреча была наполнена неловкостью и скорейшим желанием закончить беседу. Их разговоры проходили так, словно они не знали, как себя вести, будто два неразговорчивых соседа, встретившиеся в лифте, — парализующая тишина и сковывающая неловкость…

Миронов последовал за Максимом Матвеевичем в его кабинет. Их там ждал незнакомец, невысокий темноволосый мужчина с проседью, на вид лет сорока пяти — пятидесяти. Пожалуй, если бы они втроем встали в шеренгу, то получилась бы идеальная лесенка по росту с одинаковым интервалом: сначала незнакомец, потом МВД и, наконец, начальник, — и каждый выше предыдушего примерно на голову.

— Познакомьтесь, Виктор Демьянович, — бодро, с ноткой неловкости в голосе произнес Максим Матвеевич, — это Виталий Германович, пожаловал к нам из Следственного комитета.

Миронов пожал руку новому знакомому, а сам между тем обратил удивленный взор на начальника.

— А к нам для каких целей? И зачем вам нужен я? — произнес Миронов.

— Сейчас все объясню. Присядьте, — мягко и размеренно произнес Виталий Германович. Он вообще был весь такой мягкий и размеренный, какой-то обволакивающий, как снег на улице, с долей необъяснимой притягательности. Когда он говорил, его хотелось слушать, когда он смотрел в глаза, взгляд сложно было оторвать, а когда теребил в руках ручку или что-то незначительное — это производило гипнотическое и успокаивающее действие, так что даже мурашки пробегали по спине от удовольствия и покоя.

Но Миронову сейчас было не до успокоения, он напрягся, поскольку предполагал, к чему ведет вся эта встреча.

— Виктор Демьянович, верно? — произнес Виталий Германович.

МВД кивнул.

— Понимаете, весь уголовный розыск после сентябрьских событий до сих пор под пристальным наблюдением. И я здесь для того, чтобы это наблюдение осуществлять.

— Спустя почти полгода?

— Мы не спускали с вас глаз все это время, но теперь я здесь затем, чтобы проверить работу именно вашу и вашего отдела, поскольку вы в этом деле одна из основополагающих фигур.

Миронов искоса поглядел на начальника, тот строго взглянул на него. Оба смотрели друг на друга максимально красноречиво и поняли все без слов.

— Ответите на несколько моих вопросов? — все в том же расслабляющем ритме проговорил Виталий Германович, обращаясь к МВД и медленно раскладывая на столе несколько папок и бумаг.

— Конечно, — так же размеренно ответил Миронов.