Однажды… - Ильгар Ахадов

– Командир так не считал, – она как бы нехотя ответила. – Он тобой очень дорожил. Все твердил, что мы не имеем право тебя терять, ни как разведчика, ни как…

– Понятно. Но это невозможно. Вы должны понять.

– …

– Ты мою ксиву точно не спалила?

– Нет.

– Спасибо хоть за это.

– Я, как понял, есть не касающиеся меня темы… – недовольно вставил Расулов.

“Теперь, после огласки фамилии Манучарова, меня легко вычислят… К черту! Какое это имеет уже значение?”

Я понимал, что должен вернуться в Москву, и мне некуда деваться от возмездия. Чтобы отмазать Наилю, надо было все брать на себя. Да так, чтобы поверили. Или же расправятся и с ней…

– То есть, обещая в Организации разобраться с провалом ГРУ в Азербайджане, вы заранее решили пожертвовать собой ради спасения Саламовой? Я правильно понял? – вновь перебил Прилизанный.

– Кто-то должен был… – Длинный после паузы ответил. – Честно, после смерти жены было все равно. Я лишь хотел исполнить сыновий долг перед родителями и обезопасить будущее Тимки и дочери Мансура. В этом я мог рассчитывать только на Саламову и ее братьев.

– Но вы могли забрать родных и скрыться. У вас, я как понимаю, были деньги, – возразила Гюлечка. – Неужели не было иного выхода?

Длинный:

– Вы опять не вникаете. Я продолжу…

…Меня больше волновало всплытие в деле имя Манучаровых. Это известный “бренд”. Информация, безусловно, просочится в Москву. Как я буду выглядеть после перед родителями Джулии? Они будут думать, что я все это время их использовал.

А самое неприятное, что это в некотором роде действительно так…

– Расслабься, – словно прочитав мои мысли, ответила Наиля. – Манучаровы в деле указаны под другой фамилией. То ли Бабаевы, то ли Бабаяны. А жена твоя, якобы Иветта Андреевна. История ваших взаимоотношений ложно смоделирована. Подробности не помню.

Ты проходишь в деле под псевдонимом “Арарат”, – продолжил Расулов. – Армянское обозначение была придумано, чтобы сбить с толку “следопытов”. Предположат, что ты, вероятно, бакинский армянин. Потому между твоим личным делом и делом “Возмездия” можно сказать нет завязки.

– Что конкретно указано в личном деле? – я немного воспринял духом.

– Есть скупо составленная справка за подписью командира о том, что некто Рафаэль Гусейнов, такого-то г. р., проживающий по адресу и прочее, военнослужащий ОБСН дал согласие сотрудничать с разведывательной службой ГШ ВС Азербайджана. И что, якобы, убийство тобою гизира Мамедова и в связи с этим выдвинутое следствием убойное обвинение – это разработка Военной разведки с целью ввода тебя в Москве в среду лиц армянской национальности для выполнения особо важного задания. И все.

– Конечно, при скрупулезном изучения твоей персоны и всех обстоятельств дела “Возмездие”, тебя допустимо идентифицировать с “Араратом”, – после паузы добавила Наиля. – Достаточно работать по место жительству и выяснить историю ваших взаимоотношений с Манучаровыми. И то, что в Москве этот “Арарат” взаимодействовал со мной, то есть, с ключевым свидетелем по делу Бахтиярова…

– Не трусите, – перебил Расулов. – В этом еще могло разобраться МНБ. Особисты – эта новая организация, не вполне устоявшаяся. И многих набрали по протекции.

Кстати, чекисты блестяще провели операцию “Возмездие”. Практически никто из предателей не смог уйти от правосудия. Также удачно были накрыты все приграничные и прочие точки “русских” исламистов…

Я улыбнулся, вспомнив свои мытарства в Балаканах, озабоченное лицо старого аварца.

– Да, ты не в курсе, боец, который был ранен гранатой несколько дней назад на дагестанской границе, выжил?

– Увы, нет… – Наиля озабоченно. – Откуда информация?

– Бедный Рамазан…

– Слушай, кто такой Рамазан? Я долго буду терпеть этот кроссворд? – разозлился Расулов.

– Так, я не понял, – пропустив мимо реплику Расулова, я вновь спросил, – по операции “Возмездие” вы взаимодействовали с МНБ?

– Ну да. Это с подачи военного руководства. Хотя у нашего министерства, мягко говоря, не ахти какие дружеские отношения и с МНБ, Особое Управление оно вовсе не терпит. Командир был только рад такому выбору. Поскольку нам важен был результат, а не склоки силовых структур. Он не был уверен, что особисты справились бы с задачей. Вот еще почему те так рьяно взялись за нашу службу, когда представился случай. Мстят, что мы такое лакомое дело чекистам передали…

– Всех не обобщай, – перебила Наиля. – Там есть нормальные парни.

Я, по существу. Даже если не удастся предъявить Военной разведке подрывную деятельность, найдут, что пришить.

– Какие конкретно по мне зацепки?

– Тут можно только пофантазировать, – после паузы ответила Саламова. – Документы в деле оформлены с нарушениями. Даже твой выкуп у ментов был произведен в частном порядке, то есть не был взаимодействован финотдел. На многие мероприятия были получены просто устное согласие руководства – они не были документально санкционированы. Думаю, Первого отстранили в период следствия, он не выходит на связь. И министра, видимо, прижали – он странно не реагирует…

Теперь основной аспект. Бабаев-Бабаян – прототип Спартака Манучарова в справках указывается очень состоятельным субъектом с широкими связами со спецслужбами противника. Так что, при желании можно нас подозревать в заинтересованности. Если тебя все-таки смогут идентифицировать с Араратом, ты, женившись на племяннице армянского олигарха, превращаешься в основного фигуранта. Всем же нам в целом могут инкриминировать банальное сотрудничество с противником на материальной основе. Тут как нельзя придется и фактор армянской бабушки Адылова. Это уже для общественности. Мол, смотрите, враг добрался до самого сердца.

– А успех в операции “Возмездие”?

– Дело в том, что у нас не было серьезного фактического материала, кроме признания на кассете Мансурова и наших собственных справок-отчетов по этому делу. МНБ практически взяло предателей на пушку, спровоцировав их давать признательные показания, в том числе друг против друга. Так что при желании можно подвести эту операцию к преднамеренному сливу малозначимой агентуры, с целью раскручивания более значимой, то есть нас…

– Тут я не согласен, – Расулов. – Мы ни в какую не идем в сравнение с теми арестованными предателями, работающими на российское ГРУ.

– Допустим обвинения, предъявленные командиру и Адылову, развалятся в суде, – подумав, согласилась Наиля, – но наши “нефтяники” к тому времени спрячут все концы деятельности. Если арестантов не ликвидируют во время следствия, то выпустят их не меньше, чем через год морально сломленными, психически и физически нездоровыми. Репутации будут подпорчены, так что вряд ли кто их всерьез воспримет, если даже останутся силы и желания для реабилитационных мероприятий.

– Как я понял, ты скрываешься? – я обратился к Наиле и получил утвердительный кивок. – Тогда кто контролирует моих родителей?

– Врачам заплатили, они трясутся над ними как над младенцами. Навещают родственники, соседи. Каждый день приходят