Аукцион волшебного хлама - Дарья Донцова

освоил интернет, ему купили современный компьютер. Одна беда – речь к Юрию Михайловичу не вернулась. Но у него всегда при себе личный айпад, на котором отец семейства ловко печатает. А еще он способен сам себя обслужить – для колясочника сделали особый туалет и душ, которыми он пользуется. И с едой проблем нет, дядя Юра способен даже кое-что лично приготовить. Муж тети Липы спокойно остается дома один и ощущает себя счастливым. Улыбается глава семьи теперь намного чаще, чем до болезни.

Болотовы выдохнули и подумали, что полоса неприятностей завершилась. Да не тут-то было.

Через несколько месяцев после того, как Юрий Михайлович научился бойко выкатываться в сад, умерла Екатерина, младшая сестра Олимпиады Евгеньевны. Она заболела воспалением легких и быстро сгорела. К сожалению, у женщины имелись диабет, сердечная аритмия, проблемы с желудком. В придачу она курила безостановочно, когда одна сигарета догорала, Катя зажигала другую.

Ирина, двадцатилетняя племянница тети Липы, осталась сиротой, девушку поселили у себя дядя и тетя. Ире купили маленькую машину, не ругали, когда та приезжала из Москвы ночью – понятно, молодежь любит повеселиться. А когда еще гулять? Не на пенсии же по танцулькам бегать. И не прошло полугода после кончины Екатерины, как тоже от пневмонии Ира ушла на тот свет. Она никогда не жаловалась на самочувствие – да, девушка курила, любила выпить, но ей едва исполнилось двадцать. И нате!

А сейчас легкие отказывают у Николая, мужа Аси.

– Еду к тебе! – воскликнула я.

– Нет! – истерически кричала подруга. – Нет! Даже не приближайся к нашему дому! Зараза в здании! Вызвала дезинфекцию! Все надо облить, протереть!

– Коля в больнице? – осторожно поинтересовалась я.

– Да, – всхлипнула Ася, – увезли ночью. За один день плохо стало! Вчера утром пару раз кашлянул, да я не насторожилась. В обед он мне сказал: «Устал что-то, пойду прилягу». А я! Дура! Следовало вспомнить Катю, Иру! Так нет! Вообще не задергалась! Предложила мужу чаю с малиной выпить, он отказался, лег не в нашей спальне, а в мастерской на диван. В одиннадцать вечера заглянула в комнату, увидела, что спит, решила не будить. Утром в девять захожу в рабочее помещение и понимаю – беда! Вызвала «Скорую», Колю доставили в больницу, там диагностировали пневмонию. Степа! Ему очень плохо!

– Если у вас провели дезинфекцию, то опасности для окружающих нет, – попыталась я успокоить Асю. – Сейчас примчусь.

– Можно мне к тебе заехать? – прошептала Болотова. – Выхожу из клиники – помчалась туда сразу после того, как узнала, чем болеет Коля. Прошла томограф, сдала анализы. Никакого намека на воспаление легких. Здорова целиком и полностью, заразу тебе не привезу.

– Жду, – ответила я и поспешила в прихожую.

Нина выглянула из кухни.

– На работу собралась?

– Нет, вернусь минут через десять. Сбегаю в кафе через дорогу, куплю пирожных, – объяснила я. – Подруга сейчас приедет. У нее муж в больницу попал. Ася очень сладкое любит.

– Сколько ей до тебя добираться? – вдруг поинтересовалась гостья.

– Минут тридцать-сорок, – предположила я.

Тетя Романа поманила меня рукой:

– Не надо никуда бежать, иди сюда, глянь.

Я вошла в зону кухни, увидела блюдо с тортом и удивилась:

– Откуда торт? Не покупала такой!

– А его не приобрести за деньги, – пояснила Нина Михайловна. – Я сама сделала! И не тортик перед тобой, а яблочный пирог без теста. Готовится за десять минут, печется быстро.

– У нас яблок нет, – пробормотала я.

– Так я с собой привезла, – улыбнулась Звягина. – Выдохни. А что с приятелем? Давай заварю чайку, ты аж зеленая!

Я села к столу, рассказала гостье, что случилось у Болотовых. Нина Михайловна оказалась хорошей слушательницей, ни разу не прервала мою речь своими замечаниями. И чай Звягина заварила вкусный.

Когда я налила себе вторую чашку, Нина Михайловна начала рассказывать, какие прекрасные яблони растут около ее нового дома. Я же все время думала о том, что происходит дома у Аси, и почти не слышала гостью.

Громкий звонок в дверь оказался для меня неожиданностью, я подпрыгнула на стуле.

– Экая ты нервная, – покачала головой родственница Романа. – Молодая, а реагируешь на звук, как столетняя бабка, которая даже мухи боится. Сиди, сама открою.

Глава 4

Пирог без теста мы с Асей съели вдвоем, он оказался очень вкусным, нежным и не падал кирпичом в желудок, как некоторая выпечка. Когда на блюде остался последний кусок, мы решили поделить его, и тут у подруги затрезвонил мобильный.

– Мне звонят из больницы, – прошептала Ася. – Нет, нет, нет, не хочу! Не возьму! Не желаю слышать! Нет, нет! Степа, ответь! Скажи, что это я говорю.

Делать нечего, пришлось взять трубку.

– Здравствуйте, Анастасия, простите, не знаю вашего отчества, – проговорил приятный баритон, – беспокоит доктор Голубев Петр Романович. Николай Юрьевич…

И тут он начал кашлять. Ася вцепилась пальцами в край стола, впилась взглядом в мое лицо и начала бледнеть.

– Выпейте воды и договорите, – не выдержала я.

– Простите, – прокряхтел медик. – Ваш муж пришел в себя! Находится в сознании, способен произнести пару слов.

– Он жив? – воскликнула я.

– Покойники, как правило, не разговаривают, – заметил Голубев.

– Жив, – прошептала я.

Ася заплакала.

– Хочется побеседовать не по телефону, а с глазу на глаз, – продолжил эскулап.

– Через полчаса приедем, – пообещала я.

– Будет лучше, если увижу вас без большого количества сопровождающих, – быстро возразил собеседник.

Я посмотрела на рыдающую Асю. Отпустить Болотову в таком состоянии одну невозможно.

– Приедем вдвоем. Со Степанидой Козловой. Она моя сестра, между нами секретов нет!

Ася вскочила.

– Умоюсь – и помчимся!

Вернулась она в столовую минут через десять.

– Нормально выгляжу?

– Отлично! – воскликнула я. – Поехали.

До клиники мы добрались быстро, поднялись на третий этаж, вошли в нужный кабинет и увидели дяденьку, похожего на Колобка. От самого известного русского хлебного изделия его отличали голубая пижама хирурга и шапочка. Головной убор оказался разноцветным, я прищурилась и поняла, его украшают изображения кошек.

– Садитесь, пожалуйста, – попросил доктор.

Мы плюхнулись в кресла, Ася подняла руку:

– Я жена, Степанида – моя сестра. Что с Колей?

– К сожалению… – начал Петр Романович.

Ася вскочила, распахнула дверь и убежала.

– Чем я обидел госпожу Болотову? – изумился Голубев.

– Вы испугали Анастасию фразой «к сожалению», – объяснила я. – Думаю, она решила, что продолжение фразы прозвучит так: «Скончался, пока вы ехали в клинику».

– Николай Юрьевич жив! – возразил врач.

Дверь приоткрылась, показалась Ася.

– Правда?

– Да! Я же вам по телефону сказал, что мужчина в сознании, – напомнил эскулап.

Подруга показала на меня пальцем:

– Вы с ней разговаривали. Не желаю слышать, что Николенька… что… он…

Голубев