Шансон для братвы - Дмитрий Черкасов

— Да, — протянул Денис, — прям Вильгельм Тель наоборот. Выручать-то когда будем?

— Ты это, прочел? — Судьба Ортопеда, пострадавшего за тягу к старинным русским способам решения вопросов, мало интересовала Садиста. — Чо делать с барыгой будем?

— Пока не знаю. Ты мне сообщи конечную цель мероприятия, тогда и решим...

— Припугнуть надо.

— Это я понял. Что барыга сделать должен?

— Процент отстегнуть... Сам выплату назначил, а ребята проверили — химичит, левак гонит, вообще туфту закрутил не по теме, бакинские[15]наваривает, как бульдозер, а платит... — Садист махнул рукой.

На лицах Горыныча и Комбижирика выразилось явное неодобрение действий барыги и тревога за дальнейшее экономическое процветание страны.

— Засверлить[16], как Ихтиандра... — бормотнул Горыныч.

— Кто это? — заинтересовался Денис.

— Да ладно, было дело, — похоже, воспоминания о некоем Ихтиандре не грели душу Садиста. — Щас этот вот завис...

— Ладно. Что на сегодняшний день с барыгой? Есть какие подвижки? — Денис прикурил от поданной заботливым Комбижириком зажигалки.

— Наши, Паниковский с братвой, поднаехали на него, типа делиться надо, стрелу забили[17], мы разводить поедем... — Комбижирик мыслил тактическими категориями, размах стратегии был ему чужд. Братан он был правильный, но, как бы это поточнее выразить, не всегда в полной мере использовал данный ему природой интеллектуальный потенциал.

— Цель разводки?

— Бабки за левак, и пусть работает, — заявил Садист.

— Как Ихтиандра... — вдруг очнулся Горыныч.

— Да замолчи ты со своим ученым! — цыкнул Садист.

— Почему ученый? — изумился Денис. — По книге, Ихтиандр сам был объектом эксперимента...

— Да наш в институте работал, — пояснил Горыныч, — океаном занимался, рыбой...

— Тогда, братец, не Ихтиандр, а ихтиолог, — успокоился Рыбаков. — А за что его?

— Карту Толяну продал...

— Какую еще карту? С кладом?

— Почти... — Садист насупился. — У них в архиве карта месторождения нефти со сталинских времен, вроде Кувейта... Ну, Толян и прикупил, за участок пляжа бился, двойную цену отдал...

— Какой пляж?

— Ну, где нефть... Недалеко...

— Где именно недалеко?

— В Солнечном... Теперь Толяна Нефтяником зовут, он же месяц по городу с картой этой носился, всем хвастал, придурок... Буровую вышку сюда привез из Тюмени... — Толян был корешом Садиста и неудачу друга переживал, как свою собственную. — Рабочих нанял...

Денис сжал зубы, чтобы несвоевременным весельем не нарушить грустный пафос повествования. Садист воспринял это как выражение возмущения поведением неизвестного ихтиолога и глубоко вздохнул.

— Ничего, разобрались, — успокоил он Рыбакова, — только теперь Толик со свидетелями схлестнулся...

— Что, вы ихтиолога на людях глушили?

— Да нет... Свидетели эти, ну, религиозные, секта... Они на этой площадке центр строить собираются, а Толян не дает, мой пляж, орет, хочу гостиницу строить...

— Ну и пусть строит. Он же купил участок...

— Купить-то купил. Но как! — Садист грустно посмотрел на Дениса. — Так торопился, что ни черта нигде не зарегистрировал, теперь эти свидетели вопят, что это, типа, им было обещано... Ну, в мэрии подмазали кого-то...

— А, понятно. Ну, пусть Толян бабки вернет — и все, пляж-то ему ни к чему теперь.

— Не скажи. Он на принцип пошел...

— Ладно, Толян сам разберется, вернемся к барыге, — Денис любил узнавать подробности из жизни замечательных людей, к коим относил и пресловутого Толяна, но текущие дела оставлять было нельзя. — Когда стрела?

— Завтра...

— Ну вы даете! Хоть бы заранее, дня за два-три...

— Сегодня забивали, резко вышло... Барыга совсем от рук отбился, — теперь Садист напоминал оскорбленного мизерным размером взятки налогового инспектора. — И на будущее полезно, а то как лавэ[18]хавать, так он с черпаком, а братва и не врубилась, под что подставляется...

Денис не всегда понимал ход мыслей «братков», но переспрашивать не стал.

— Надо, чтоб кровищи было море, — мечтательно прогудел Комбижирик.

— А кого там валить? Барыгу нельзя, братанов тоже для натурализма не будешь, не пойдет... — в речи Горыныча послышались нотки сожаления.

— Почему бы и нет? — Денис протянул руку. — Дай трубу[19]!

Освобождать томящегося в неволе Ортопеда было решено ближе к вечеру. Днем, в связи с заказом, у Дениса образовалась масса дел — было необходимо посетить киностудию и договориться со знакомым пиротехником о поставке необходимых «примочек». Возбужденные приобщением к высокому искусству Горыныч и Комбижирик накупили раз в пять больше того, что было нужно для успешной операции. Договорившись на утро с пиротехником об окончательной доработке на месте, они пообещали доставить его обратно на работу «с ветерком».

Солнце клонилось к закату. Широченные «лыжные» шины трехсотого «лексуса»[20]мягко шуршали на стыках бетонки. Страсть к навороченным тачкам полностью определяла состав машин в бригаде, поэтому ежегодная смена автопарка воспринималась так же естественно, как смена времен года. Постоянные расходы братвы сразу отражались на жадюгах-бизнесменах, не понимавших острой необходимости презентовать, после мировых автосалонов, понравившиеся по картинкам в журналах сверкающие лимузины и джипы. За это и братки не особо вникали в непрекращающиеся «сложности» коммерсантов, справедливо полагая, что передвижение на новых хороших машинах благотворно сказывается на экономической ситуации. Люди их видят, настроение у них улучшается, а значит, все будут хорошо работать и все в стране стабилизируется. Эту прогрессивную мысль они усиленно вбивали в головы непонятливых торгашей.

Утопая в мягкой коже огромного переднего кресла, подобно объевшемуся купальщиками нильскому крокодилу в спокойных водах Великой Реки, Денис вполуха слушал эпическое повествование Садиста о глобальных экономических событиях и их влиянии на отечественную коммерцию. Этот обзор сделал бы честь любому профессору, если бы не методы решения возникающих проблем, предлагаемые радикальным Олегом.

Комбижирик с Горынычем резались в нарды на заднем сиденье.