MKAD 2008 - Антон Некрасов

Грань хаоса – критическая точка системы, в которой незначительное изменение может либо вызвать хаотическое поведение системы, либо замкнуть систему в статическом состоянии.

Существует предположение, что без внешнего воздействия системы стремятся к точке грани хаоса.

Серебристый «Мерседес Геленваген», объезжая затор на пересечении МКАД с Дмитровским шоссе, выскочил на встречную. Чтобы избежать столкновения, он принял вправо и тут же принял левым бортом удар по двери водителя. Не ожидая маневра «Геленвагена», черный «Мерседес-600» вмял дверь джипа и остановился. Не нажми водитель на тормоза так быстро, тяжелая машина протаранила бы джип, как торпеда.

Не успел шофер седана выйти, – он лишь открыл дверь и ступил ногой на асфальт, – как водитель джипа включил передачу, и машина, визжа четырьмя колесами, рванулась вперед.

Не ожидавший такого резкого старта находящегося в аварии автомобиля и объезжавший место происшествия водитель «Ауди» резко взял вправо, и в заднюю дверь его тотчас врезался микроавтобус «Караван». Куски стекол влетели внутрь салона и ударили в лицо водителю. А тот, кто сидел в «Караване», ударил по тормозам, и в корму его, заперев выезд с Дмитровского шоссе на МКАД, въехал «Порше Кайен».

Едва «Порше» остановился, стряхивая с лакированного капота каленые кубики стекла, его бампер сломал «Москвич». Сердце пожилого водителя не выдержало, от шока у него перехватило дыхание, он схватился за грудь и через минуту умер. А пока он боролся со смертью, в левую дверь «Кайена» ударили «Жигули» седьмой модели, а сзади, взбугрив багажник, шарахнул джип «Лексус». Ветровое стекло «Кайена» вылетело и, таща за собой резиновый уплотнитель, раскололось на сотни осколков на крыше «Москвича».

Молодой человек за рулем «Кайена» бился в салоне, как кукла в руках нервной девочки. Во время последнего удара сорвавшееся с «Лексуса» зеркало полетело вперед, словно пущенное пращой. Ударившись о голову водителя «Порше», оно разлетелось вдребезги, засоряя салон внедорожника осколками, фрагментами пластикового корпуса и мозгами. Упав на руль, мертвый водитель с бесприютной тоской смотрел в окно своей машины, из левой брови его торчал осколок стекла.

Его остановившееся сердце, прижавшись к рулю, выло, и этот звук тонул в десятках других, раздававшихся вокруг.

Система замкнулась.

Водитель «шестисотого» захлопнул дверь и, резко выкручивая руль, взял с места в направлении, куда умчался «Геленваген». От обеих машин на холодном асфальте остались лишь жирные следы пробуксовки.

Отъезд машин – первопричины коллапса – уже ничем не мог помочь системе. Она дошла до точки хаоса. И замерла в статическом положении.

«Шестисотый» догнал серебристый «Геленваген» на развязке, ведущей к Вагоноремонтной улице.

Поведение водителя джипа не оставляло сомнений в том, что он понимает, что его гонят, что он не хочет, чтобы его загнали, и что он предпримет все усилия для того, чтобы избежать встречи с хозяином машины, стоимость которой более трех миллионов рублей.

– Сам он не остановится, – спокойным, словно речь шла о чем-то неинтересном, сказал водитель «шестисотого».

– Ну так останови его, – через минуту, голосом человека, полностью отдавшегося бесцельному наблюдению за природой за окном, произнес сидящий на заднем сиденье мужчина.

– Остановится, – пообещал сидевший рядом с водителем третий, не поворачивая головы и не выпадая интонацией из общего разговора.

На развязке все закончилось.

Выезжавшая на МКАД фура заставила джип притормозить, и водитель «шестисотого», угрожая водителю фуры столкновением, заставил ее остановиться.

Джип оказался в мышеловке.

Поняв это, трое мужчин из джипа тотчас освободили салон и оказались на улице. Их взгляды могли уверить любого в необходимости держаться от них подальше. Особенно от того, кто сидел за рулем «шестисотого».

Но водитель черного седана вышел не один. Вместе с ним выбрался из салона, тесного для него и неудобного, его спутник.

Первым делом они обошли машину и развернулись лицом к капоту, оценивая повреждение. Было на что посмотреть. Решетка радиатора превратилась в хлам, капот чуть примялся, как поддетая ножом крышка консервной банки, бампер развалился на две части и свисал с морды «Мерседеса» казацкими усами.

Все это время они стояли спиной к ожидавшим их приближения пассажирам джипа и спустившегося на нетвердых ногах со ступеней еврофуры «Вольво» дальнобойщика.

– М-да, – сказал водитель и развернулся к тем, благодаря которым стоимость «Мерседеса» возросла не менее чем на десять тысяч долларов.

Второй, пережевывая жвачку, уже шел вперед. Подошли они вместе.

Подумав, водитель фуры поднялся в салон и стал ждать. Двое русских, загнавших троих кавказцев. Это не просто двое русских и трое кавказцев, а двое русских на абсолютно новом побитом «шестисотом» и трое кавказцев на свежем побитом «Геленвагене». Между двумя этими ситуациями пропасть глубиною в Марианскую впадину. Все указывало на то, что если речь и пойдет о вызове комиссаров страховых компаний, то не сейчас. Водитель фуры заблокировал двери. В конце концов, он не имеет к этому никакого отношения, а его отъезд может обострить ситуацию.

– Эй, что хотел? – прикрикнул один из кавказцев, погружая руки в карманы.

– На «эй» зовут коней. Для тебя, черт поганый, я – Александр Иванович.

– Э, э-э! – потемнели кавказцы. – Ты с кем сейчас разговариваешь!

– С тобой я разговариваю, урла черножопая, с тобой. – И молчавший до этой минуты спутник водителя двинулся вперед.

Теория вероятностей занимается изучением событий, наступление которых достоверно не известно. Она позволяет судить о разумности ожидания наступления одних событий по сравнению с другими, хотя приписывание численных значений вероятностям событий часто бывает излишним или невозможным. Согласно Лапласу, внесшему, пожалуй, наибольший вклад в развитие теории вероятностей, она «по существу представляет собой не что иное, как здравый смысл, сведенный к вычислениям». Слово «вероятно», его синонимы и производные от него могут употребляться в различных значениях. Примерами некоторых из них являются следующие утверждения: «Вероятно, завтра у меня будет секс», «Вероятно, Буш слабоумен» и «Если я брошу царский червонец 100 раз, то, вероятно, она выпадет вверх „орлом“ от 40 до 60 раз». Математическая теория вероятностей имеет дело с утверждениями, аналогичными последнему.

Их было трое, перед ними были двое. Двое хамили троим. В неправильно разбитом «шестисотом» сидел какой-то невысокого роста русский и выходить боялся. Двое выслуживались. Не грех воспитать и, если тема пройдет, тут же выбить бабки на ремонт джипа. Уже никто никогда не докажет, что они побывали в роготряске на пересечении с Дмитровским шоссе.

– Я выдеру тебя, как собаку, – пообещал названный урлой и по-кавказски резко двинулся на кровника.