Заказ на мента - Евгений Сартинов

— Нет, это уже не хамство, это бандитизм, — пробормотал он, с озабоченным видом трогая свою челюсть. — Надеюсь, это все не останется безнаказанным, Михаил Андреевич?

Глухарев, сидевший на переднем сиденье, казался невозмутимым.

— А, что, собственно, произошло? — спросил он. — Я, собственно, даже и не заметил ничего особенного.

Ляшенко возмутился.

— Как это, ничего особенного? Какой-то слащавый мент дал в морду высшему руководителю, и вы этого не заметили? По-моему, это видели все, кто там был. Опера, криминалисты, шоферы, черт возьми!

— Не преувеличивайте, все как раз были заняты делом, в отличие от вас. Кроме того, вы зря так наехали на этого офицера. Надо было сначала узнать все про него, а потом уже болтать хер знает что!

— И что такого я про него не узнал? — допытывался прокурор. — Что он еще и зять президента? Но, многоженство у нас, вроде, запрещено.

Глухарев засмеялся. Ляшенко еще нервировало то, что разговаривая, Глухарев не поворачивался к прокурору лицом, и он видел только седой затылок генерала.

— Да нет, он не зять президента, хотя того и знает, это вы угадали. Президент не так давно лично вручал ему в Кремле Звезду Героя. Кроме того, у Астафьева Орден Мужества, и три боевых медали.

— Последнюю я ему вручал буквально месяц назад, — заметил Рождественский. — Его там наградили уже по нашей линии. Что-то там по линии заграничных связей. Кстати, это большая редкость, что наши награждают ментов.

— Это за что же ему отвалили такие почести? — спросил несколько растерянный прокурор. — Что он такого сделал? Первый раз слетал в космос?

В этом его взялся просветить главный комитетчик области.

— Ну, делал он примерно то же, что и вы у себя на Кавказе. Насколько я знаю, не очень успешно. А вот Астафьев предотвратил крупный теракт в столице, направленный против сразу двух президентов, а потом лично ликвидировал какого-то знатного чеченского главаря. Кстати, там и жена его там тоже поучаствовала.

— Да, она пристрелила такого Шаха, известнейшая была личность среди террористов. Только ей почему-то только орден дали, — прояснил Глухарев.

— И то год спустя, — подтвердил Рождественский.

Имя Шах было широко известно на Кавказе, поэтому на лице прокурора появилось выражение удивления, а потом, даже зависти.

— Слыхал я про этого Шаха. Один раз мы его чуть на окраине Назрани не достали, чудом просто тогда ушел, — пробормотал он.

— Ну, вот. У вас он ушел, а она его достала, — засмеялся Рождественский.

После такой обработки Ляшенко приехал к себе в контору в довольно кислом настроении. Требовать какие-то санкции против обидчика было глупо, он сам вел себя как скотина. Но челюсть болела, кроме того, обострилась головная боль — последствие контузии при близком взрыве в Махачкале. Закурив и чуть подумав, он нажал кнопку селектора, и вызвал своего первого зама. Этого мужика он просчитал уже досконально. Тот хотел удержаться в своем кресле любой ценой, и готов был идти для этого куда угодно, и зачем угодно.

— Слушай Лопухин, вы давно проверяли Кривов?

— Кривов? Да, примерно с год назад.

— Ну, год назад, это уже давно, по нашим то меркам. Собери-ка, брат, комиссию, и перетряси мне в этом городке все. Всю нашу контору. Что-то, мне кажется, там недостаточный контроль над нашей убогой и страшной милицией. Нарушают они, мне кажется, законы там, нарушают.

— Да, наверняка.

— Особенно обрати внимание на ситуацию в свете Саратовского совещания. Нам оборотни в погонах не нужны. Будем искоренять их нещадно.

— Когда выезжать?

— Сегодня у нас четверг?

— Да.

— Ну, с понедельника и приступайте. Ступай.