Лягушка Басё - Борис Акунин

Телеграмма получилась хорошая, но если Автандил ее получит, когда он уже в духане, сам Шота Руставели сладкозвучными стихами моего брата оттуда не выманит.

Вот о чем я думал, подходя к окошку. И еще о том, что собачий хвост Зураб снова начнет меня позорить перед всем телеграфом, если я что не так скажу или сделаю.

Впереди меня стоял высокий господин в очень красивом костюме: черная полоска, белая полоска. Сразу было видно, что для такого человека отправить телеграмму – как для курицы склевать зернышко. Ну-ка, думаю, как он себя поведет?

Нарядный господин протягивает «бланк», говорит по-русски, немножко заикаясь:

- В М-Москву. «Молнией». Я старался писать отчетливо, но, если какая-то б-буква непонятна, скажите.

Зураб ему важно:

- Вы думаете, мы тут на Батумском телеграфе не все буквы знаем? Что тут у вас?   «Тайфу но тамэ Батуми-ко ни ритяку сасэрарэта…». Что это за белиберда?

- Это не б-белиберда, - отвечает господин. - Это написано русскими буквами по-японски. Человек, которому я пишу, японец.

Собачий хвост телеграмму обратно кинул:

- На российском телеграфе по-японски нельзя. Мало ли что вы там напишете? По-русски пишите. Следующий!

Следующий был я. И что вы думаете? Зураб на телеграмму едва взглянул да как закричит:

- Сказано же: телеграммы принимаются только на русском! По-грузински у себя в деревне с соседями будете разговаривать, а тут казенное заведение. Телеграфный пункт Министерства путей сообщения!

Это была совсем беда. Я русский язык хорошо знаю, еще с семинарии. Газеты люблю читать, вся деревня приходит послушать. Но писать не читать, тут грамматика: падежи, склонения, спряжения. И эта, как ее, орфография. Отошел я в сторонку, повздыхал, а господин в полосатом костюме уже сует в окошко переписанную телеграмму. Быстро управился.

Тут я его получше разглядел. Не человек - картинка, хоть в трактир на вывеску. Лицом красавец, черные усы будто по ниточке, волосы на голове тоже черные, блестящие, только височки белые, словно инеем примороженные.

- Вот то же самое на русском, извольте.

Зураб сменил гнев на милость.

- Это другое дело. – Читает вслух. - «Из-за урагана вынужден высадиться в Батуме тчк Отправляйся поездом зпт встретимся на месте тчк Фандорин». Что такое «Фандорин»? Опять по-японски?

- Это моя фамилия. Я Эраст Петрович Фандорин.

Зурабу хоть бы что, а я прямо вздрогнул. Ушам своим не поверил!  Потому что Зураб хоть и «господин телеграфист», но газет не читает. А я читаю. «Уголовная Хроника» - очень люблю. А еще я знаю, что в жизни бывают происшествия случайные и неслучайные.  Умный человек отличается от глупого тем, что знает, какие происшествия неслучайные. Зачем слать телеграмму Автандилу Вачнадзе, которого выгнали за пьянство из нетрезвой тифлисской полиции, если удивительный случай привел в Батум лучшего сыщика Российской империи?

- Уважаемый, неужели вы тот самый Эраст Петрович Фандорин? – спросил я, еще не веря такой удаче.

Он обернулся.

- Вероятно. Д-другие Эрасты Петровичи Фандорины мне неизвестны.

- Сыщик, про которого пишут в газетах?! Какая великая честь для наших берегов! Какая невероятная  удача! Но могу ли я спросить, по какой надобности вы прибыли в Батум?

Фандорин сердито:

- Абсолютно ни по какой. Стечение д-дурацких обстоятельств! Чертова буря повредила пароход, на котором я следовал в Синоп. Это раз.  Море отнесло нас аж до Батума. Это два. Теперь рейса в Т-Турцию ждать почти неделю. Это три. Еще и г-гостиницы в городе переполнены, остановиться негде. Это четыре. Но хуже всего, что я проспорил моему помощнику. Он предупреждал, что поездом выйдет быстрее. Выехал из Москвы позже меня, а в Синоп попадет раньше. Не знаете ли вы, сударь, какой-нибудь частной квартиры, где можно остановиться?

Не очень-то он мне понравился, хваленый господин Фандорин. Злой, как собака, и разговаривает, как собачий хвост Зурико  - у того тоже «во-первых», «во-вторых», «в-третьих». Я подумал, не врут ли газеты, что Фандорин великий сыщик. Может, он с редакторами вино пьет. Пишет же газета «Кутаисский курьер», что лучшее в городе питейное заведение – трактир Мирзоева «Заходи, погрейся», а просто Мирзоев дает репортерам половинную скидку. Я заколебался. И тут Фандорин спрашивает:

- Так что за таинственное п-преступление у вас в деревне случилось?

- Вах! – схватился я за сердце. - Откуда вы узнали?!

- Ну, это просто. Давеча вы сказали, что мое появление на ваших б-берегах – невероятная удача. Удачей мое появление обычно считают, когда случается какое-нибудь преступление, притом непременно т-таинственное. К тому же у вас взволнованный вид и вы явно не горожанин, привычный к отправлению т-телеграмм.

И тут я понял, что газеты пишут правду. Господин Фандорин – настоящий сыщик, не хуже Автандила Вачнадзе.

Я представился честь по чести, налил из меха вина, предложил выпить за знакомство. (У меня под мышкой всегда висит небольшой мех с вином, а в кармане чохи два рога, вставленные один в другой, ибо никогда не знаешь, где встретишь хорошего человека).

Потом я дал господину Фандорину чурчхелу, закусить и произнес маленькую речь, а речи говорить я умею. Мне бы быть дипломатом – уговорил бы хоть японского микадо, хоть германского кайзера. И никто ни с кем не воевал бы.

- Эта встреча – удача для нас обоих, - сказал я. - Мне повезло, потому что теперь можно не писать телеграмму, а вам повезло, потому что вы нашли, где остановиться. Выпьем же за то, чтобы нам в жизни почаще попадались люди, встреча с которыми приносит и нам, и им удачу. Прошу прощения, что тост короткий, но, когда пьют стоя, длинные тосты не говорят.

(Вы тоже можете выпить, но немного – сейчас вам понадобится ясная голова).

И дело было сделано! По логике и риторике я в семинарии был первый ученик.

Фандорин вытер губы шелковым платочком.

- С благодарностью воспользуюсь вашим г-гостеприимством, господин Ч… Чх… П-простите, у меня не получается воспроизвести этот к-клёкот.

- Знакомые называют меня «батоно Ладо», но вы можете говорить «Владимир Ноевич», если вам так проще, потому что по-русски «Ладо» - это «Владимир», а «Ной» - имя моего отца, дай ему бог прожить столько