Лягушка Басё - Борис Акунин

- Алкоголь мешает д-дедукции. Так что случилось?

Я пообещал, что расскажу дорóгой. Зачем терять время?

На площади перед гостиницей «Бельвю» стояли извозчики. Почти всех я знал, потому что извозчики ездят повсюду. Те, кто бывал в Бобоквати, меня тоже знали, потому что Ладо Чхартишвили в Бобоквати человек известный.  Они стали кричать: «Батоно Ладо, возьми меня! У меня новая лошадь, смотри какая красавица!». Другой кричит: «Батоно Ладо, поехали со мной, у меня звонкие колокольчики!». Но тут я увидел  Илико Ваперсили, который даже не повернулся в нашу сторону. Говорю Фандорину: «Мы поедем вон на той бричке».

Он кивнул:

- На г-глухом извозчике? Значит, весть о преступлении еще не распространилась и вы хотите сохранить т-тайну?

Большинство людей неумные или вовсе глупые. Привыкаешь к этому и забываешь, как приятно иметь дело с умным человеком, который всё понимает с полуслова или даже вовсе без слов. Мы с вами потом обязательно выпьем за то, чтобы вокруг нас были только умные люди, а дураки шли мимо своей дурацкой дорогой, но сейчас не время отвлекаться.

Я привязал свою кобылу к заду брички, мы сели и поехали, а глухой Илико запел песню, потому что у нас в Грузии даже глухие поют. Под этот так себе аккомпанемент (красивое слово, которым называют музыку, когда она мешает разговаривать) я рассказал батоно Эрасту всё, что знал.

Он слушал молча. Потом стал задавать вопросы.

- Есть ли следы взлома? Вышибленная д-дверь, разбитое окно?

- Иванэ сказал бы, - подумав, ответил я.

- Что-нибудь ценное п-пропало?

- Иванэ сказал бы.

- Управляющий не хочет полицейского расследования, потому что на подозрении окажутся обитатели дома. Так? Значит, члены семьи не ладили друг с другом?

- Они там, как пауки в ящике, - говорю.

- В б-банке.

Я понял, что немножко спутал русскую поговорку, но умный человек всегда выкрутится.

- В банке, - говорю - у князя деньги, много. А про ящик я сказал, потому что дом Гуриани похож на ящик. Даже на два ящика. У князя с сыном одна половина, у княгини с дочерью – другая. Муж к жене не заходит, она к нему.

Стал показывать пальцем на спинке переднего сиденья:

- Вот здесь, посередине оранжерея, где князя нашли. Только там вся семья и встречается, а так – женщины живут в своем ящике, мужчины в своем.

 Он спрашивает:

- Что за человек был п-покойный?

- Если по-доброму сказать – жаба старая. Злой, жадный, да еще пьяница. Мы, грузины, от вина всегда немножко навеселе, но пьяницы у нас редко бывают. Я только двоих знаю: моего троюродного брата  и старого князя Гуриани. Но мой Автандил, когда напьется, счастливый, а Луарсаб Гуриани только злее делался. По нему никто не заплачет.

- И меньше всех, если я п-правильно понимаю, огорчилась жена?

- Нет, уважаемый, вы понимаете неправильно Я думаю, княгиня Лейла сейчас рыдает, бросает посуду об стену и рычит. У нее нрав тигрицы.

- Погодите. Ведь она не любила мужа? Или это такая любовь-ненависть?

- Никакой любви, одна ненависть. Князь даже боялся, что она его отравит. Поэтому составил завещание. Если он умрет не своей смертью, вдова не получит никакого наследства. И вот князя убили. Княгиня получит кукиш. Как же ей не рычать и не рыдать?

- Кому же достаются деньги в б-банке?

- Там не только деньги. Там много всего. Виноградники, пастбища, стада. Кому? Молодому князю. И дочке. Они оба тоже полоумные. Вся семья полоумная. Иванэ говорит, что живет там, как санитар в сумасшедшем доме.

- Поподробней про детей, пожалуйста. Возраст, характер, с-склонности.

- Князю Котэ, Константину Луарсабовичу, двадцать пять лет. Он художник. Который не рисует, а лепит.

- Скульптор?

- Да. В Париж учиться ездил. Там хорошему научат? Французы даже вино без тостов пьют. Вернулся оттуда совсем чокнутый. Всю Синюю половину каменными уродами заставил. Смотреть жутко.

- «Синюю половину»?

Я объяснил:

- Когда ремонт делали, князь свою часть дома по-своему обустроил, а княгиня по-своему. На мужской половине всё синее – обои, ковры, занавески, а у княгини всё розовое. Потому называется «Синяя половина», «Розовая половина». Или еще «Мужская» и «Женская». Только одна оранжерея зеленая осталась. Потому что там пальмы и кусты – они зеленые.

- Да что вы говорите? – пробормотал Фандорин, записывая что-то в маленькую книжечку маленьким карандашиком. - Теперь расскажите про княжну. Сколько ей лет?

- Пятнадцать. Или шестнадцать.

- А, так она еще ребенок.

- Не ребенок, а чертенок. Злющая, как черт И хромая, как Сатана - одна нога короче другой. Но это хорошо, что Нателла Гуриани хромая.

- П-почему?

- Замуж не выйдет. А то мужа бы загрызла. Шипит на всех. И тоже, как брат, на загранице помешанная. Только Котэ всё про Париж, а эта про Америку. Америка ей нравится, Грузия не нравится. Я же говорю – полоумные они все, Гуриани, даже девчонка.

(Я вам про Америку потом, если захотите, расскажу.  Сейчас не буду.  Большой Тост не любит, когда отвлекаешься. Об Америке у меня совсем другой Большой Тост. Я его с «волшебным фонарем» показываю. Красиво! Мой родной брат Лука Чхартишвили туда уплыл и стал «ковбой». Письма пишет, картинки шлет. Так что я про Америку много чего знаю).

Фандорину я тоже предложил про Америку рассказать, но он не захотел.

- Теперь про слуг, пожалуйста. Вы говорите, что ничего ценного не пропало, но убийство могло быть совершено не из к-корысти, а из мести. Старый князь обижал слуг? Сколько их в доме? Что вы можете про них сообщить?

- Конечно, обижал. Старый  грубиян всех обижал. Но слуги его убить не могли.

- Почему вы так уверены?

- В доме прислуживают только старухи. Потому что князь с княгиней оба страшно ревнивые. Не от любви, а от гонора. Если у мужа любовница, это для жены позор. Если у жены любовник – мужу совсем срам. Поэтому слуги-мужчины там  только в конюшне. В доме одни горничные, самой молодой семьдесят лет.  А Луарсаба зарезали кинжалом Мамуки Великого. Это основатель рода Гуриани, он богатырь был, и кинжал у него вот такущий. Старуха его и со стены не