Полеты над землей - Мэри Стюарт

«Нет, он… Я потом с ним свяжусь. Я заказала комнату в отеле, поэтому буду рада, если вы с папой меня подвезете. Конечно, если ты не собираешься отделаться от няньки еще до встречи с ним».

Он не улыбнулся: «Вообще-то он меня не встречает».

«Но твоя мама сказала…»

«Знаю. Но нет. Я ей это сказал, так легче. Я соврал».

«А, ну да… Тогда…»

Что-то в выражении его лица меня остановило. Волосы он откинул назад, наполовину повернулся ко мне и явно приготовился к обороне. Пристяжной ремень усиливал впечатление, что он пойман и загнан в угол.

«А что, это так важно», — спросила я.

«Нет, — он прочистил горло, — это… Я думал, все будет нормально, а теперь дошло до дела, и я начинаю сомневаться, я бы сказал… Возможно, она права, и я глупый ребенок, которого нельзя отпускать, но я… Говоришь, у тебя есть отель?»

«Да, прямо в центре, на Стефансплац, напротив собора святого Стефана. А что? Ты хочешь поехать туда со мной? Нормально, так и сделаем. Знаешь, не говори мне ничего, если не хочешь… Ну расслабься, Тим, может, все не так плохо? Что ты сделал, не сказал ему когда приедешь?»

«Хуже. Он меня и не ждет. И не приглашал. Я все придумал, чтобы уехать. Вообще-то он мне не писал. Ни разу. Не смотри так, это мне почти все равно. Мы никогда не были слишком близки, и, если он не хочет, это — его право, да? Не думай, что я наврал маме про письма потому, что хотел, чтобы он… А просто, чтобы уйти».

«Другими словами, ты убегаешь. И поскольку тебе навязали няньку, которой велели передать тебя лично в руки, приходиться каяться».

«Ну, не так, — он выглядел благодарным за мой спокойный тон, — я легко мог от тебя убежать. Это было бы просто нечестно, оставить тебя один на один с последствиями». «Поняла, спасибо. А как с деньгами?»

«Около двадцати фунтов. А на проезд я, можно сказать, украл, хотя и не совсем. Это с моего счета, но нельзя их трогать до восемнадцати лет. Но это скоро».

«Значит, ты и не собирался с ним связываться?»

«Да не то, чтобы… Надо где-то жить, пока я найду работу, а двадцать фунтов навсегда не растянешь. Он обалдеет, конечно, но, думаю, справится».

Похоже он оказался взрослее, чем я думала.

«Ну ладно, поедем в отель, умоемся, позвоним твоему папе, и он, наверное, приедет… Если он дома. Сейчас август, может, он в отпуске».

«Вот за этим и нужны двадцать фунтов. На… период междуцарствия».

«Тимоти Лейси! Ты пытаешься сказать, что обманул свою бедную мамочку и ушел в туман с закрытыми глазами, не имея ни малейшего представления, где твой папа вообще есть?»

«Ну, он живет в Вене, точно. Оттуда приходят деньги. Да не волнуйся так. Сейчас уже поздно, я проживу в отеле до понедельника и свяжусь с его банком. Я не буду к тебе лезть, все будет нормально, и есть масса вещей, которые я собираюсь сделать, а когда ты встречаешься с мужем?»

«Не знаю».

«Ты будешь ему звонить вечером?»

Я только набралась духу, чтобы что-нибудь произнести, а он уже все понял.

«Ванесса Марч! — Четко он, паршивец, имитировал мою интонацию. — Ты пытаешься сказать, что обманула мою бедную мамочку и ушла в туман с закрытыми глазами, не имея ни малейшего представления, где твой муж вообще есть?»

Я кивнула. Мы смотрели друг на друга. «Каравелла» нежно приземлилась, за окнами замелькало поле, огни с вавилонским шумом иностранных слов, люди вокруг собирали пальто и ручной багаж.

Тим собрался с мыслями.

«Без руля и без ветрил. Не грусти, Ванесса, я за тобой присмотрю».