Первый день смерти - Карина Тихонова

– Мы можем приступить к трапезе? – осведомилась Маринка дипломатичным тоном.

Училка окинула ее взглядом с головы до ног, брезгливо поджала губы и отошла. Севка покачал головой, но от комментария воздержался.

К нам подкатили столик, уставленный тарелками. Раньше в столовой царило демократичное самообслуживание, но золотая молодежь так резвилась на раздаче блюд, что кое-кто обварился горячим супом. Эксперимент не увенчался успехом, и попечители ввели ресторанный сервис.

– Приятного аппетита, – пожелала новенькая девчонка-официантка. Она была примерно нашего возраста, лет семнадцать-восемнадцать, не больше.

– Спасибо, – ответил вежливый Севка.

Девушка неуверенно улыбнулась и покатила столик дальше.

– Вань, ты чего такой мрачный? – спросила я. – Предвкушаешь каникулы?

История Ваньки – зеркальная копия моей. Его мать, преуспевающая деловая женщина, пять лет назад скоропостижно вышла замуж за студента коммерческой академии. Студент продулся со счетом тринадцать-ноль, то есть Ванькина мамаша старше его новоявленного папаши ровнехонько на тринадцать лет. После свадьбы взрослый сын стал раздражать ее орлиный взор, и Ванька отправился в нашу шикарную спецколонию. Правда, ему дали право появляться дома два раза в год: на зимних и летних каникулах. Зимние каникулы Ванька не любит особенно яростно, – в это время вся благородная фамилия собирается у домашнего очага и Ваньке приходится вкушать семейное благополучие в больших количествах. От этого у него случаются припадки типа эпилепсии, которые заботливые родители считают симуляцией. Летом все гораздо проще, потому что Ванька остается дома один: родители путешествуют по свету в поисках приключений.

– Тэйкет изи, – сказала Маринка с безукоризненным произношением, но Ванька не развеселился.

– Хочешь, поехали ко мне? – предложила я. Ванька хмуро покосился на меня и буркнул:

– Можно подумать, у тебя другая программа.

Четыре года назад мой овдовевший папаша женился на девице двадцати лет от роду. Годик мы с новоявленной мамашкой выясняли, кто в доме хозяин, а когда выяснили, я оказалась в интернате.

– Братва, кончай ныть! – раздраженно приказала Дунька. – Слушать тошно!

– Тебе хорошо говорить... – начала Маринка и тут же прикусила язык. Может, она и циничная, но не настолько.

Маринка озвучила наши тайные мысли. Мы отчаянно завидуем Дуньке. Можно сказать, она единственный нормальный человек в нашей компании.

Десять лет назад машину, в которой Дунька с родителями возвращалась с дачи, обстреляли из трех автоматов. Выжила только семилетняя Дунька, хотя и провалялась в больнице больше года. Других родственников у нее не осталось, зато остались большой наличный капитал и нехилая недвижимость за бугром. Все это Дунька унаследует меньше чем через год, после чего собирается завершить свое образование, бросить спецколонию и отбыть в солнечную Калифорнию. Впрочем, я завидую совсем не этому. Я завидую, что Дунькины родители не сплавили ненужную дочку в интернат. Подозреваю, остальные завидуют тому же. Хотя кто знает? Может, не сплавили, потому что не успели?

– Нам осталось продержаться меньше семи месяцев, – рассудительно произнесла Дунька.

– А потом? – поинтересовался Ванька.

– А потом, мой драгоценный, мы с тобой поженимся и переедем из этой долбаной страны туда, где есть море и много-много солнца.

– На свадьбу позовете? – спросила Маринка, наворачивая солянку.

– И не только. Усыновлю всех и увезу с собой.

– Не дадут, – пожалел Ванька. – При живых родителях... – Он вдруг оживился. – Слушайте, братва, а давайте их поубиваем на фиг?

– А что? – подхватила Маринка. – Это идея! Поубиваем! Знаете как? Обменяемся родителями! Ты, к примеру, убиваешь моего папашку, а я твоего.

– Зачем? – не понял Ванька.

– Затем! Чтоб нас не вычислили! Будут искать того, кто имеет мотив, а у тебя к моему папаше претензий никаких! И у меня к твоему! Понял, да?

– Толково! – восхитился Ванька. – Сама придумала?

– В кино видела, – беспечно ответила Маринка. – Триллер этого, как его... Хичкока.

– Заткнись! – не выдержал Севка. Бросил ложку и свернул салфетку, разложенную на коленях. – Слушать противно, – добавил он потише. – Сидят избалованные раскормленные идиоты и развлекаются. Блин, мне бы ваши проблемы!

– Давай меняться! – воинственно предложил Ванька, в свою очередь бросая ложку. – Забирай себе моего папашу, который старше тебя на восемь лет! Я посмотрю, как ты запоешь через месяц-другой!

– Зато у тебя нет никаких других проблем!

– Зато у тебя есть нормальная мать!

– Хватит! – крикнула Маринка.

В столовой воцарилась тишина. Все умолкли и обернулись на нас. Маринка подняла руки, словно собралась сдаваться.

– Я пошутила, – объяснила она.

Я не поняла, для кого она это сказала: для нас или для всех остальных.

Мы вернулись к своим тарелкам. В столовой восстановился ровный гул голосов, изредка прерываемый громким хохотом.

Ванька понуро взял ложку.

– Так, какие у нас планы? – спросила я. – Маринка едет ко мне, кто еще? Приглашаю всех!

– А тебе папочка разрешит нас пригласить? – недоверчиво поинтересовался Ванька.

– А кто его спрашивать будет? – ответила я вопросом на вопрос. – Поставлю перед фактом! Не выгонит же он на улицу родную дочь с друзьями!

– Не знаю, как твой папашка, а мой точно выгонит, – печально произнес Ванька. – А как отреагирует твоя новая мамашка?

– Наверное, забьется на полу в судорогах... Да кого это интересует? Кто она такая, чтобы я на нее реагировала? Приживалка дешевая! Нашла спонсора! И папахен хорош! Лох! Развели, как пацана!..

Я раздраженно насупилась. Минуту за столом царило напряженное молчание. У всех по шкафам запрятаны свои скелеты.

– Вообще-то, это идея, – осторожно сказала Дунька. – Вместе каникулы проще пережить.

– А если твои предки нас выгонят? – настаивал Ванька.

Я пожала плечами.

– Вернемся в интернат! Отсюда точно не выгонят! За такие-то деньги!

Маринка промокнула салфеткой губы и бросила ее на стол.

– Мне идея нравится, – объявила она. – С одной поправкой: если твой папашка нас выставит, сюда мы не вернемся.

– А куда денемся? – поразился Ванька.

– Неважно! Куда угодно! Мир большой, были бы деньги! – Маринка что-то озабоченно прикинула в уме и объявила:

– У меня почти две тысячи зеленых!

Ванька порылся в карманах.

– У меня почти ничего, но если мамуля узнает, что я не приеду на каникулы, она