Секретные поручения - Данил Корецкий

— Да ты сиди, — начальник отдела в очередной раз махнул рукой, и старлей в очередной раз плюхнулся в кресло.

— А когда он Иванова через себя кинул и его пистолет схватил, я уже решил, что без трупа не обойдется… Еще бы полсекунды…

Мамонтов снова вскочил и нервно потер щеку.

— Или четверть… Еле сдержал палец! Еле-еле! Но он, видно, понял и лег…

Видно, почувствовал…

— Значит, повезло ему.

— И мне тоже… Обоим повезло…

— Да? — остро глянул майор. — Тогда и мне тоже… Все меньше отписываться!

Он нервно рассмеялся, но тут же оборвал смех.

— Сейчас передадим его милиции, пусть отвечает и за голову, и за челюсть, за все! Лет пять схлопочет! А ребят всех поощрим…

Смирнов подошел к подчиненному и отечески похлопал по плечу. Запах хорошего одеколона смешался с запахом боевого пота.

— И тебя я на капитана представлю. Завтра же! Молодец, твой Холмс отлично сработал! Выпиши ему премию — сто рублей… Нет, сто пятьдесят! Молодчина, догадался слепок с ключа снять, мало того, вычислил тайник! Присмотрись к нему хорошенько — закончит учебу, надо к нам брать, в кадры…

— Я уже об этом думал…

Дверь в кабинет открылась, и старлей прервался на полуслове.

— Разрешите, товарищ майор? — на пороге стоял сотрудник, опрашивавший Курлова несколько минут назад. — Я проверил задержанного по учетам…

Он взглянул на Мамонтова и замялся. Конспирации в этом учреждении придавалось большое значение. Каждый должен знать только то, что его касается.

— Говори, — кивнул майор.

— Он проходит как близкая связь Родиона Байдака. Кличка Фюрер. Лидер фашистов.

Смирнов вытянул губы трубочкой, будто выпускал сигаретный дым. Майор никогда не курил, и откуда у него взялась такая привычка, можно было только гадать.

— Вот так, значит, да? — задумчиво проговорил он, посмотрел на Мамонтова, потом подошел к окну. За стеклом яркие ртутные фонари освещали пустынный Магистральный проспект. Было около часу ночи.

— Это меняет дело, — Смирнов снова посмотрел на Мамонтова, сделал жест, который должен был означать: «Ничего не поделаешь — дело выше личных обид», и сел за свой стол.

— Тогда отдавай его идеологам, пусть берут на связь и используют по своей линии.

А если заупрямится — передать в милицию никогда не поздно. Вон Константин Иванович проследит, — шеф напоследок решил подсластить пилюлю.

Мамонтов потрогал ушибленную ногу.

— Это точно. Я очень тщательно прослежу…

* * *

— Имя, фамилия, год и место рождения?

Сергей ответил. Нехотя, будто преодолевая себя. У него сильно разболелась голова и заложило левое ухо. Больше всего на свете хотелось выпить стакан водки и лечь спать.

— Адрес? С кем проживаешь?

Действие пошло по второму кругу, будто заело иголку проигрывателя на заезженной пластинке.

— Образование? Род занятий? В армии служил?

Вопросы были те же самые, хотя задавал их другой человек. Он выпадал из принятого здесь стандарта: худощавый, сутулый, вытянутое треугольное лицо, застывшее в унылой фимасе.

«Капитан Агеев», — буркнул он, войдя в комнату, и тут же нацелился тускло блестящей ручкой в лист бумаги. Похоже, сам Курлов его совершенно не интересовал, интересовало только то, что он скажет.

— Значит, не захотел отдать Родине воинский долг? — капитан понимающе и скорбно покивал головой. — Пусть в рабоче-крестьянской армии служат дети рабочих и крестьян? Так, да?

«Натуральный Кафка, — подумал Сергей. Он не мог похвастать чрезмерной начитанностью, но „Замок“ входил в учебную программу. — А потом придет следующий и будет задавать те же вопросы и так же реагировать на них, потом еще один, и так без конца…»

— А почему не захотел послужить? — продолжал развивать тему капитан. У него были неопределенного цвета волосы и глаза, морщинистый лоб и большие, оттопыренные в верхней части уши. С одинаковым успехом ему можно было дать и тридцать два, и сорок четыре года. — Может, есть какие-то идейные соображения?

— Портянки нюхать не захотел. Это идея?

— Может быть, может быть… А в семье как относились к службе? Отец одобрил твое решение? Какова вообще идейная атмосфера в семье?

— Это наше сугубо внутреннее дело, — сказал Сергей. — Еще вопросы есть?

Он чувствовал, что кафкианская машина дознания медленно, но верно затягивает его в свое липкое, душное, отвратительно пахнущее нутро, и решил изменить тактику.

Если вести себя уверенно и грубо, они присмиреют. В конце концов, отец действительно не последний человек в городе. А он совершенно безвинно попал в дурацкую ситуацию и по ошибке поколотил этих оглоедов!

Капитан отодвинул лист бумаги. Оказывается, он не записал ни слова, лишь черкал ручкой для виду, каракули какие-то выводил. Сейчас Сергей рассмотрел, что это были не просто каракули, — на листке, распялив в стороны полные ноги, расположилась голая дама со стрижкой «каре». Кажется, она стимулировала себя пальцем.

— Пикассо, — сказал Сергей.

Капитан тяжело вздохнул.

— У тебя, парень, начинается полоса крупных неприятностей, — объявил он, пропустив реплику мимо ушей.

— Расстреляете, — дерзко предположил Сергей.

— Вряд ли. Хотя статья расстрельная, но не настолько ты влез в это дело… Лет восемь-десять получишь. Показательный процесс, радио, телевидение, статьи в газетах. И отец с работы вылетит.

— Какая расстрельная статья?! — вскинулся Курлов. — Чего на пушку берете!

— Обыкновенная, шестьдесят четвертая. Измена Родине в форме шпионажа. Я потому и расспрашиваю — как в семье с идеологией…

Лицо у капитана сделалось мягкое, жалостливое. Сергей заставил себя широко улыбнуться в ответ. Получилось не очень Натурально, потому что губы были разбиты в лапшу и над левым глазом наросло безобразное мясо.

— Не пудрите мне мозги, товарищ капитан, — сказал Сергей. — Какой шпионаж? Какая измена Родине? Я тихомирно гулял с подругой, она пошла пописать, а тут ваши и налетели из темноты… Маски бандитские, да и рожи не лучше. Откуда мы знаем — кто, откуда, зачем… Антонину хватать стали, на землю валить, я заступился. А что мне оставалось? Ну давайте я извинюсь перед ними! Только пусть и передо мной извинятся — все бебихи отбили…

— Тебе кричали «КГБ», — негромко перебил капитан. — Раз пять.

— Там много чего кричали, сплошной гвалт стоял. До меня и не дошло, я вижу — девку валят, платье задрано до подбородка… Будешь тут разбирать — чего кричат…

— А пистолет? — вкрадчиво спросил Агеев. — Зачем пистолет схватил?