Двадцать пятый кадр - Марина Серова

Оказывается, я не одинока в своем призвании частного детектива. Получив адреса своих коллег из охраны коммерческого банка, я весьма возжелала увидеть этих художников и виртуозов частного сыска. Изменение утренних планов оказалось мне на руку, но для дальнейших разговоров мне необходимо сменить костюм, заодно выпить дома кофе.

Дома, с удовольствием вкусив любимый напиток, решила хоть немного прояснить будущее. Бросила кости.

Выпало 6+18+27. Сие означало: «Неудача в делах, связанных с тем, что вы включитесь в пустые хлопоты». Я даже не знала, удивляться мне или расстраиваться при таком неудачном начале слишком обыденного на первый взгляд дела.

Но это не могло остановить моей работы. Что ж, начну с банального опроса свидетелей. Думаю, что следует начать с некоего Гаврилова — он сегодня дежурит в банке, затем загляну ко второму охраннику — Свистунову. Плотников предупредит их о моем визите. Посмотрим, какую информацию принесет эта встреча.

Для посещения банка я надела строгий костюм, и охранник у входа, скользнув натренированным взглядом, удостоверился, что я достойна войти в святилище коммерции и бизнеса.

Я остановилась рядом с охранником и вежливо объяснила, что по поручению Плотникова разыскиваю Гаврилова, с которым мне необходимо побеседовать. Молодой человек кивнул, проводил меня во внутренние коридоры банка и незаметным жестом подозвал второго охранника из застекленной конторки.

— Я Иванова Татьяна Александровна, по поручению вашего шефа занимаюсь расследованием. Где мы с вами побеседуем?

— Да-да, я в курсе, — Гаврилов подвел меня к своей застекленной конуре. — Игорь Степанович предупредил меня… Если вам удобно, поговорим здесь. Мне отсюда весь зал лучше видно.

Гаврилов придвинул ко мне стул, а сам остался стоять, изредка поглядывая в зал. Позиция не совсем удобная для разговора, когда глаза собеседников находятся на разных уровнях. Но раз уж я взялась за дело, то буду трамбовать его, как глину, но вытяну необходимую информацию.

— Хорошо, пока поговорим здесь, — произнесла я без особого энтузиазма. — Первое, что мне хотелось бы знать, — имя кинооператора. С какого дня и в течение какого времени вы наблюдали за ним?

— Звали этого парня Киселев Вадим. Игорь Степанович предложил проследить за ним. Показали мне его двенадцатого августа, я отработал день, а следующий день его пас Свистунов. Мы с ним менялись у киселевского дома через день. А шестнадцатого августа этот парень вдруг умер.

— Вот так резко взял и умер? Отчего же? — Я уже знала ответ на сей вопрос, но задать его надо было.

Гаврилов растерянно и неподвижно уставился на меня, во взгляде проскальзывало смутное беспокойство и вина, хотя формально своими действиями он не нарушал Уголовный кодекс.

— Дело какое-то темное. В этот вечер он отправился с дружком на футбол. Я за ними, хоть и интересно было игру посмотреть, но я все время пялился на эту парочку. Они ни с кем не разговаривали, к ним никто не подходил. В общем, все вроде бы нормально и спокойно. После футбола я тихонечко их секу издали и провожаю всю дорогу. Но они вышли не с центрального входа, а с бокового, что выходит прямо к домам. А там уже толпа фанатов бушевала — отношения выясняли. Как-то вдруг мои подопечные оказались в кругу этих быков. Может, их кто из знакомых окликнул? Понимаете, все очень быстро произошло — крики, драка. Я понял, что ввязываться бесполезно, стал в отдалении.

Потом жильцы из домов вызвали милицию. Так эти фанаты шустро разбежались. Осталось только несколько человек, те, которым трудно было бежать, — они тихонько отползли, видимо, им здорово досталось. И только один лежал у лавки лицом вниз. Я сначала подумал, что мои подопечные смылись, хотел направиться к дому Киселева и там его подождать. Но когда мимо милиции и толпы зевак проходил, того парня уже перевернули. Глянул, а это Киселев и есть. Лицо все в крови. Потом «Скорая» подъехала, врач рукой махнул, я понял — труп. Так что парень из-за пустяка погиб — на дурней нарвался.

Эх, Гаврилов, Гаврилов, видимо, следил ты топорно, ребята оказались не дураки. Наверное, приметили тебя давно, решили, что затеряются в толпе и от тебя оторвутся. Ну и оторвались, что называется. Но куда же они хотели направиться, чтобы ты, Гаврилов, не знал?

— А какие-нибудь повреждения на теле были?

— На теле нет, не видел, а лицо — в крови. Наверное, головой ударился.

— А почему думаете, что ударился, может, чем-то стукнули?

— Я в этой мясорубке ничего толком не разглядел. Только слышал, что парни, задержанные милицией, выкрикивали, что он оступился, сам упал.

— Так, значит, момент падения Киселева вы не видели? Может, его толкнули?

Мне не очень-то верилось в эту случайную и нелепую смерть. Если погибает свидетель или участник любого темного дела, значит, кому-то это нужно. Совершенно ясно, что слежка была кем-то вычислена. И вот вам результат. Оперативно работают ребята, ничего не скажешь.

Ладно, эту заварушку на футболе я еще проанализирую и разберу, а сейчас главное — расспросить охранника еще о чем-нибудь необычном или «случайном», что ему удалось увидеть.

— Итак, про драку больше ничего не скажете?

— Да вроде бы все, — вяло подвел итог Гаврилов.

— А в те дни, когда вы следили за Киселевым, что происходило? С кем он встречался? Какие люди были вокруг него, куда он ходил?

— Кто в подъезд входил, я видел, а к нему или нет, точно сказать не могу. Чаще всего они со своим дружком общались, ну с которым Киселев на футболе был.

— А куда он еще ходил и с кем? — я уже спросила это равнодушно и безнадежно. Приказ Гаврилов выполнял точно и четко, а с фантазией у него не сложилось. Ну должен же он был заметить какие-то привычки и черточки своего подопечного.

— Особенно он никуда и не ходил. На базар пару раз, в парке сидел со своим дружком, о чем-то они спорили еще.

— А вы не слышали о чем? — я задала вопрос автоматически.

— Немного слышал. Я купил бутылку пива и присел на лавочку рядом, как бы невзначай, они ругались из-за какой-то кассеты. Но я их, видимо, насторожил своим присутствием, они умолкли, посидели пару минут и ушли.

Эх, чистая и светлая ты головушка, Гаврилов, совершенно не замутненная сообразительностью. Мне почему-то вспомнилось из «Двенадцати стульев» стихи Никифора Ляписа-Трубецкого:

Служил Гаврила почтальоном, Гаврила почту разносил.

Лучше бы этот охранник Гаврилов разносил почту, чем в сыщики лез. Засветился он перед мальчиками и кого-то очень сильно этим насторожил. Закончив «брать интервью» у Гаврилова, я поднялась со стула, попрощалась. Ничего конкретного, информация размытая и нет целостной картины.