Операция "КЛОНдайк" - Неонилла Самухина

От его крика проснулась Есения. Ее лицо после сна было, как ни странно, свежим и безмятежным.

Догадавшись, в чем дело, она с сочувствием оглядела Леонида и спросила:

– Вы живы?

– По-моему, не совсем, – постанывая, ответил тот и, встав, поплелся умываться, хотя до прибытия было еще два часа.

И вот теперь, очумевший от недосыпа и жесткого массажа живота, он стоял с Есенией на перроне города Риги. Леониду нужно было купить билет на пригородный поезд, который доставил бы его в Юрмалу, а Есении… и только тут до него дошло, что он ни разу не спросил ее – куда же она направляется?

– Ну что, пошли? – предложил он, поднимая со своим чемоданом и легкую спортивную сумку Есении.

– Куда это? – Есения удивленно вскинула на него глаза.

Его это тоже чрезвычайно интересовало, и он спросил:

– А ты что, собираешься здесь сидеть или тебя кто-то должен встречать?

– Да нет, никто встречать меня не должен, я просто собиралась погулять по городу.

«Теперь все ясно, – сообразил он, – она купила билет в первый пришедший ей в голову город, только чтобы уехать побыстрее из дома. Представляю, что сейчас творится с ее нареченными родителями, они, наверное, понять не могут – куда и почему она исчезла. Хотя, я думаю, по распотрошенному отчету они уже догадались о причине ее ухода».

– Если ты собиралась просто гулять, то прогулка тебе обеспечена! – твердо сказал Леонид и ринулся к пригородным кассам.

Догнав Леонида, Есения возмущенно стала вырывать у него свою сумку:

– Я не собираюсь гулять с вами. Какой вы самоуверенный! Хотя бы меня спросили!

– Ничего я не самоуверенный, а даже очень застенчивый, – не согласился тот. – Ты же приехала сюда погулять, так проводи меня до Юрмалы, ведь я здесь ни черта не знаю, а вдруг я заблужусь и уеду не в ту сторону?! Ничего себе благодарность за то, что я таскаю тут твою сумку… и…

– Ага-ага, и за пирожки. Не врите, не врите, по тому, как вы целенаправленно неслись к этим кассам – ясно, что вы тут не в первый раз. И только не надо мне врать, что вы не только бухгалтер, но еще и знаменитый сыщик, пограничник или, на худой конец, их собака!

– Я – собака?! – возопил Леонид, бросая ее сумку.

– Осторожнее! Вы что – с ума сошли?! – возмутилась она.

«И, правда, чего это я раскипятился? – удивился он. – А-а, так я же голодный как… как собака!»

– Идем завтракать! – почти приказал он. – А там разберемся!

– О Господи! Помяни царя Давида и всю кротость его! – возведя глаза к небу, патетически произнесла Есения и… согласилась.

Они сдали вещи в камеру хранения и плотно закусили в вокзальном ресторане манной кашей с лужицей растекшегося масла.

После завтрака они купили билеты до станции Дубулты и, забрав вещи из камеры хранения, сели в электричку.

Есения хотела оставить свою сумку на вокзале, но Леонид настоял, чтобы они ее взяли с собой – мало ли как сложится впереди… У него, правда, к тому времени уже созрел план. Оправдывая себя тем, что он как настоящий мужчина не может оставить девушку одну в тяжелой ситуации и, быстро прикинув размеры своей наличности, решил, что купит Есении курсовку и снимет комнату где-нибудь поблизости от его санатория. Тогда она будет под его присмотром, а это уже немало. Но главное было в том, что Леониду жутко не хотелось с ней расставаться, было в этой девушке что-то такое, притягательное…

Леонид грыз яблоко из припасов, заботливо собранных мамой в дорогу, и украдкой наблюдал за своей попутчицей, которая в это время отрешенно смотрела в окно, за которым пробегал прибалтийский пейзаж.

– Дубулты! – неожиданно рявкнул на весь вагон до тех пор молчавший динамик.

Леонид, закусив недоеденное яблоко, схватил вещи и, подталкивая ими Есению, бросился к выходу.

Едва они успели выскочить на платформу, двери с треском захлопнулись, и электричка умчалась дальше. И только умолк ее грохот, как на них снизошла удивительная тишина, подчеркнутая звонкими птичьими голосами и шумом крон огромных деревьев, обступивших насыпь. Теплый, напоенный сосновым ароматом воздух как бы раздался, принимая их. Огромное пронзительно-голубое небо распахнулось над ними во всю ширь. Леонид притянул Есению к себе. «Какая огромная тишина!» – хотел он сказать, но чуть не поперхнулся.

– Может, вы все-таки вытащите яблоко изо рта? – предложила Есения, отодвигаясь от него, и он понял, что же ему так мешало.

Но уже ничто не могло вывести его из блаженного состояния, в какое он погружался, впитывая окружающую красоту. Все здесь сулило прекрасный отдых.

Леонид зашвырнул огрызок коварного плода далеко в кусты, сгреб в охапку вещи и, взяв Есению под руку, скомандовал:

Вперед – к шоколадному морю!

К игривой звенящей волне,

К томящему страстному зною,

Тоскующему по мне!

Они спустились с перрона и по указателю, притулившемуся у забора, отправились в сторону санатория Леонида, а заодно и моря.

Санаторий они нашли без труда. Маленькие деревянные домики были разбросаны среди сосен в художественном беспорядке. По заасфальтированной дорожке они добрались до административного корпуса.

Есения присела на скамейку у входа, решив подождать на солнышке, пока Леонид будет оформляться.

Тощая сонная дежурная долго оформляла документы Леонида и в конце продала на его фамилию курсовку для Есении, которую Леонид почему-то назвал своей племянницей. Заодно ему пришлось поведать мудреную историю о похищении ее документов.

Еще не зная, как это преподнести Есении, но уже в превеселом настроении, забрав с собой ключи от своей комнаты, ворох талонов и еще каких-то бумаг, Леонид пошел к выходу, но, вспомнив, что забыл спросить о том, где можно снять жилье для Есении, вернулся.

Задремавшая было дежурная тут же проснулась и, предложив остановиться у своего деда, написала адрес, сказав, что это совсем недалеко от санатория.

– Хотя именно это и может не понравиться вашей племяннице, – хитро взглянув на Леонида, заметила она.

– Ну что вы! У нас с племянницей чудные отношения, и я не собираюсь мешать ей развлекаться, если вы именно это имели в виду. Скорее, наоборот: я ей в этом буду активно помогать.

Та недоверчиво улыбнулась. Поблагодарив ее за адрес, Леонид вышел на крыльцо.

Есения сидела с закрытыми глазами, подняв лицо к солнцу. Ее туфли лежали под скамейкой, а ноги были вытянуты и упирались в край клумбы с маргаритками. Юбка, приподнятая намного выше колен, открывала великолепное зрелище.

Леонид тихонько присел на скамейку рядом с ней, любуясь ее расслабленной позой и тем, как ее тело все целиком отдавалось солнцу. «Глазок» на ее колене устремил свой «взгляд» в сияющее лазурью небо. Сквозь розовый капрон, обтягивающий стройные ноги Есении, нежно голубели вены.