Санкта-Психо - Юхан Теорин

Ян попытался улыбнуться. Хёгсмед несколько секунд изучал его, потом повернулся и показал на стул перед письменным столом:

– Садитесь, Ян.

– Спасибо, доктор.

– Я знаю, что я доктор… но называйте меня Патрик.

– Спасибо, Патрик.

Звучит некорректно. Он вовсе не собирался фамильярничать с главным врачом. Сел на стул, опустил плечи и попытался расслабиться.

Для главного врача огромной больницы доктор Хёгсмед был довольно молод, к тому же выглядел так себе. Глаза с красными прожилками блестели нездоровым блеском.

Главврач сел в свое вращающееся кресло и поднял глаза к потолку. Ян не успел удивиться, как тот достал маленький пузырек и закапал что-то в оба глаза.

– Воспаление роговицы, – пояснил Хёгсмед, сморгнув слезу. – Почему-то люди забывают, что врачи тоже иногда болеют.

– Это серьезно? – сочувственно спросил Ян.

– Не особенно… Но веки, как наждачная шкурка. И так еще минимум неделю. – Он опустил голову, помигал еще несколько раз и надел очки. – Ну что ж, Ян, добро пожаловать. Вы же знаете, как нашу клинику судебной психиатрии называют в городе?

– Как?

Главный врач вынул платок и потер глаз под очками:

– Вы не знаете эту кличку? Как называют Санкта-Патрицию?

Ян знал эту кличку. Уже пятнадцать минут. Она засела у него в голове также, как и имя убийцы, Ивана Рёсселя. Он огляделся, точно искал ответ на стене.

– Нет, – сказал он. – И как же?

Ему показалось, что Хёгсмед напрягся.

– Вы же знаете.

– Не уверен, что вы именно это имеете в виду… таксист сказал мне по дороге.

– Что он вам сказал?

– Вы имеете в виду – Санкта-Психо?

Главврач быстро кивнул, но физиономия у него выглядела недовольной.

– Да, кое-кто так и называет нас… Санкта-Психо. Я сам слышал пару раз, хотя мне не часто приходится разговаривать с посторонними… – Он быстро наклонился вперед и внимательно посмотрел на Яна. – Но мы, те, кто здесь работает, никогда не употребляем это прозвище. Мы говорим так, как есть: региональная судебно-психиатрическая клиника Святой Патриции… а чаще просто: Санкта-Патриция. Или клиника. И если вы будете здесь работать, вам тоже придется….

– Само собой. – Ян посмотрел Хёгсмеду в глаза. – Мне эта кличка тоже не нравится. Вообще не люблю дурацкие прозвища.

– Вот и хорошо. – Главврач опять откинулся на своем кресле. – К тому же вы, если мы вас возьмем, в клинике работать не будете. Работа с детьми вынесена за пределы территории.

– Вот как? – Для Яна это было новостью. – Я думал… Разве детский сад находится не здесь же, в здании?

– Нет. У «Полянки» отдельное здание.

– А как же вы… поступаете с детьми?

– Как мы поступаем?

– Ну да… как дети общаются со… своей мамой? Или папой?

– Есть особая комната. Детей приводят туда через шлюз.

– Шлюз?

– Подвальный коридор. И лифт.

Он взял со стола стопку бумаг. Яну эти бумаги были знакомы – его куррикулум вите и приложение: выписка из полицейского регистра, подтверждающая, что Ян Хаугер никогда не привлекался к ответственности за сексуальные преступления. Ничего необычного – такую справку требовали всегда, когда принимали на работу с детьми.

– Посмотрим… – Хёгсмед просматривал бумаги, прищурив воспаленные глаза под очками. – Ваш послужной список выглядит превосходно. Воспитатель в Нордбру, два года после гимназии… потом курсы воспитателей и учителей дошкольного обучения в Упсале, так… заместительство в нескольких детских садах в Гётеборге… с весны не работаете.

– Не с весны. Всего месяц. Чуть больше, – быстро поправил Ян.

– Девять заместительств за шесть лет… так и есть?

Ян молча кивнул.

– Постоянной работы не нашлось?

– Нет. По разным причинам… Чаще всего я замещал воспитателей, когда они брали родительский отпуск… но они же в конце концов возвращаются.

– Я понимаю… И у нас тоже заместительство. Пока до Нового года.

Ян почувствовал невысказанное неодобрение – экий непоседа, порхает с места на место… или не может ужиться с людьми.

– Дети и родители были очень довольны. Всегда самые добрые слова.

Доктор кивнул, не отрывая глаз от бумаг:

– Я вижу… действительно. Самые добрые. Даже в превосходной степени… с трех последних мест… – Он посмотрел на Яна. – А остальные?

– Остальные?

– Остальные, до того… отзывов нет. Значит ли это, что там вами были недовольны?

– Ни в коем случае! Я просто не хотел собирать все положительные…

– Спасибо, я понял, – прервал главврач. – Слишком много меда – и уже невкусно. Но могу я им позвонить? Кому-то из ваших предыдущих работодателей?

Расслабленная, даже болезненная манера говорить куда-то исчезла – доктор выглядел собранным и внимательным. Даже положил руку на телефон.

Ян остался сидеть с полуоткрытым ртом. Это все из-за шапки, подумал он. Зря он отказался от этого дурацкого теста. Хотел кивнуть, но шею словно заморозило.

Только не в «Рысь». Звони, куда хочешь, только не в «Рысь».

Наконец ему удалось наклонить голову – получилось довольно неуклюже.

– Конечно, – сказал он. – Только у меня нет с собой телефонных номеров.

– Что за проблема? Найдем в Сети.

Хёгсмед, заглядывая в бумаги, застучал пальцами по клавишам.

Номера детских садов. Но каких?? Ян с трудом удержался, чтобы не перегнуться через стол и посмотреть. Неужели «Рысь»?

За каким чертом он вообще воткнул «Рысь» в послужной список?

Девять лет назад! Одна-единственная ошибка с одним-единственным ребенком… неужели она выплывет именно сейчас?

Он старался дышать спокойно, положил руку на бедро, чтобы скрыть дрожь в пальцах. К тому же только идиоты начинают жестикулировать в трудных ситуациях.

– Ну вот, у нас и номер есть. Теперь только позвонить…

Он быстро набрал несколько цифр и посмотрел на Яна.

Ян попытался улыбнуться. Как будто бы получилось… он затаил дыхание. Кому звонит главврач?

И вообще – остался ли кто-нибудь в «Рыси» из тех, кто тогда работал? Кто его помнит? Кто помнит, что случилось тогда в лесу?