Прокурор расследует убийство - Эрл Стенли Гарднер

Дуглас Селби разделался с письмами, не терпящимиотлагательства, которые накопились на его рабочем столе, сходил в кино и улегсяв постель с детективным романом в руках. Читая таинственную историю, Селбивдруг понял, что она имеет к нему самое прямое отношение. Убийство пересталобыть для него отвлеченным техническим приемом, когда автор использует труп какстержень, на который нанизываются тайны. Почему-то его мысли вернулись кзастенчивому маленькому пастору, который так тихо лежал на койке в гостиничномномере. Селби с шумом захлопнул книгу. Какого дьявола, подумал он, этотскромный человечек после смерти стал таким настырным? При жизни пастор с егоустоявшимися привычками, стремлением держаться в тени с таким видом, как будтоон в чем-то виноват, никогда не заставил бы Селби задуматься о нем. В лучшемслучае он мог вызвать насмешливое любопытство.

Селби гордился собой, гордился тем, что любит жизнь, что егосчитают бойцом с горячей кровью. Он знал, что вступил в битву за местоокружного прокурора главным образом из-за азарта самой борьбы, а вовсе непотому, что жаждал заполучить пост и уж тем более связанное с ним жалованье.Безусловно, ему не были чужды и гражданские устремления, он замечал, чтогородские власти заражены микробами коррупции. Он чувствовал, чтоналогоплательщик жаждет перемен. Конкретно против Сэма Роупера не было никакихдоказательств, однако существовала масса подозрений и догадок. Ходилинеприятные слухи, постепенно они доросли до такой степени, что стало ясно —время требует нового лидера. Вождя, который бы сумел возглавить борьбу. И то,что лидером оказался Селби, было результатом его желания бороться, а вовсе нестремления усовершенствовать администрацию графства.

Селби выключил свет и попытался уснуть. Но мысли о том, чтоон видел сегодня в номере гостиницы, упорно не оставляли его. Вопреки егожеланию перед ним проплывали находившиеся в номере предметы, как будто в нихсодержался ключ к каким-то неприятным выводам. Он припомнил дедуктивные методыгероя детективного романа, и в результате тревожные мысли полностью захватилиего. Селби взглянул на часы. Время приближалось к полуночи. Он сделал еще однубезуспешную попытку заснуть, но и в легкой дремоте память воскрешалазастенчивого маленького человечка, который заманивал к себе сон с помощьюлекарств.

В половине первого Селби окончательно смирил свою гордыню ипозвонил Рексу Брэндону.

— Рекс, — сказал он, — наверное, ты будешь смеяться, но я немогу уснуть.

— Что случилось, Дуг?

— Я не могу избавиться от пастора.

— Какого пастора?

— Ну, того, которого мы нашли в гостинице.

— Что же в нем такого, если ты лишился сна?

— Не могу понять, почему он забаррикадировал дверь,выходящую в коридор, и не удосужился проверить дверь, ведущую в ванную тристадевятнадцатого номера.

Брэндон, кажется, не мог поверить, что прокурор говоритсерьезно.

— Господи, Дуг, ты по-настоящему беспокоишься или просторешил подшутить надо мной?

— Я абсолютно серьезен.

— В таком случае забудь об этом. Человек помер от избыткаснотворного. Пилюли, которые он принял, были в картонной коробке. Перкинс, нашкоронер, в свое время был аптекарем и знает это лекарство. Маленький пасторпринял слишком много, и сердце не выдержало. Рано или поздно оно не выдержалобы в любом случае. Снотворное лишь ускорило неизбежное. Вот так.

— Но почему он не только закрыл замок, но и забаррикадировалдверь?

— Человек не привык путешествовать. Может быть, впервые замногие годы пастор оказался так далеко от дома.

Но Дуг настаивал на своем:

— А как тогда объяснить брюки, прижатые ящиком комода? Этостарый трюк опытных коммивояжеров. Ни один человек, который редко покидаетродной очаг, не сделал бы этого.