Гуров не церемонится - Алексей Макеев

– Какие прогнозы по поводу Савельева? – спросил Гуров.

– Только благоприятные, – твердо ответил Погодин.

– Откуда такая уверенность? – удивился Лев Иванович. – Врачи сказали?

– А я им предложил на выбор. – С этими словами Погодин достал одновременно из одного кармана банковскую упаковку тысячных купюр, а из второго – «вальтер». – Разрешение имеется, – предупредил он возможные вопросы Гурова. – Они подумали, посовещались и сказали, что вытащат Кольку. Правда, не больно-то я в их мастерство верю, но, главное, чтобы он жив остался, а уж вылечить мы его потом вылечим.

– А если бы они сказали, что ничего сделать не могут? Что тогда? – опять начал заводиться Гуров.

– А у меня, как и у Кольки, да и у всех нас, слова с делом никогда не расходятся. И они, видимо, это поняли, – спокойно ответил Леонид Максимович.

– Что? Никак лихие девяностые забыть не можете? – не удержался Гуров.

– А я их не застал, другим делом занят был, – равнодушно бросил в ответ Погодин, и Гуров, поняв, что тот в это время отбывал срок, поинтересовался:

– Там и с Савельевым познакомились?

– Колька никогда не сидел, – спокойно ответил Леонид Максимович. – Я с ним встретился, когда в его бригаду нанялся, но это разговор отдельный.

– Хорошо, отложим, – согласился Гуров. – Но предупреждаю, что вопросов у меня к вам будет много, если уж ему самому их сейчас задать нельзя.

– Отвечу на все, мне скрывать нечего, как и всем остальным, они, кстати, сегодня вечером прилететь должны.

– Вы имеете в виду других компаньонов Савельева? – уточнил Лев Иванович.

– Да! И можете даже не сомневаться, что мы за Кольку, если понадобится, вашу гребаную Москву наизнанку вывернем, но того, кто это все устроил, найдем, – угрожающе пообещал Погодин.

– Вы пыл-то поумерьте! Не дома! – недобрым голосом посоветовал Гуров, на что собеседник тяжело взглянул на него. – Скажите лучше, насколько вы в курсе произошедшего? Я имею в виду похищение детей.

– Целиком и полностью. Я же, как только об этом услышал, тут же из Хабаровска сюда вылетел, стал собственное расследование проводить, а еще мне докладывали все то же, что и Кольке, о чем он не знал, как и о том, что я в Москве.

– Какие-то странные у вас отношения, – заметил Лев Иванович. – С одной стороны, вы готовы за него столицу по кирпичику разнести. С другой – скрывали, что в городе. С чего бы это?

– Есть причины, но об этом позднее, – ответил Погодин, глядя за спину Гурова.

Лев Иванович обернулся и увидел, что из операционного блока вышел уставший хирург и, вытирая одной рукой пот со лба, направился к ним. В другой руке у него была кювета с четырьмя пулями.

– Ну? – нетерпеливо спросил Погодин. – Из какого кармана мне что доставать?

– Жив ваш друг и жить будет, – поморщившись от этой бестактности, ответил врач. – Если не считать легких травм, у пациента пулевое ранение левого бедра, но кость не задета. А вот три остальных – брюшной полости. В общем, покопаться нам пришлось изрядно. Сейчас его дошьют и отвезут в реанимацию, так что никаких посещений, вас туда просто не пустят. А вот уж, как в палату переведут, тогда и сможете его увидеть. Кстати, ваш первый раненый уже в палате.

– Спасибо, доктор, – сказал Погодин, протягивая ему деньги.

– Бросьте! – отмахнулся тот. – Думаете, если бы на месте вашего друга был кто-то другой, то мы его не вытащили бы? Вытащили! Работа у нас такая.

– Уже бросил, – сказал Леонид Максимович, опуская пачку денег доктору в карман. – Вы уж там сами как хотите, так и делите. Если лекарства какие-нибудь нужны, так вы только скажите какие, а мы их из любой страны мира привезем.

– Пока ему ничего особенного не надо, а из необходимого у нас все есть. А вот если еще что-то потребуется, то об этом вам уже его лечащий врач скажет. Кому пули отдать?

– Давайте мне, – сказал Гуров. – Я их сам на экспертизу отдам.

– С кем мне нужно согласовать, чтобы мои люди возле палаты Савельева стояли? – спросил Погодин.

– Я могу поставить здесь полицейский пост, – предложил Гуров.

– Не надо, мои ребятишки надежнее, – покачал головой тот.

– Ладно, сейчас я это организую, – пообещал Лев Иванович.

Из больницы они уехали только тогда, когда и пост возле отделения реанимации был выставлен, и Погодин все-таки прорвался туда, чтобы посмотреть на Савельева и убедиться, что тот жив. Очередная пачка купюр, уж неизвестно какого достоинства, перекочевала в карман срочно вызванного заведующего отделением реанимации, и ему было предложено сделать для Николая Степановича все, что только возможно. Кстати, Гуров тоже не упустил случая взглянуть на Савельева, оказавшегося очень худым человеком с изможденным лицом, и удивиться тому, что тот не избавился от застарелых шрамов от ожогов на лице. Он поинтересовался на этот счет у Погодина, а тот только вздохнул:

– Да говорили мы ему, и не раз, но Колька до ужаса боится общего наркоза. Все ему казалось, что уснет и не проснется. А теперь вот пришлось ему это испытать, и ничего, обошлось. Раньше-то они совсем страшные были, он их мазью одной мазал, так что прошли немного, – помолчав, Леонид Максимович спросил: – В моей машине поедем?

– Давайте каждый на своей, – предложил Лев Иванович.

– Ну, тогда держитесь за мной, – согласился тот и с неодобрительным видом покачал головой, взглянув на старенький «Пежо» Гурова, видимо, прикидывал, на сколько ему нужно будет сбавить скорость, чтобы тот за ним поспевал.

Лев Иванович не стал говорить Погодину о том, что прекрасно знает как дорогу в поселок, так и о роли Болотина в этой истории: мало ли как этот бывший, а может, и не бывший уголовник на это отреагирует? И вообще Погодин вызывал у Гурова чувства совершенно противоречивые: с одной стороны, восхищала его преданность другу, а с другой – то, что он втайне от него же проводил собственное расследование, наводило на нехорошие мысли. Не понравилось ему и то, что Тимофеев, все это время безмолвной тенью присутствовавший рядом с ними, ни разу даже не попытался рот открыть. То ли сказать ему было нечего, то ли он так боялся Погодина.

Ворота перед машиной Леонида Максимовича раскрылись еще до того, как он к ним подъехал, а за ним во двор заехали машины и Гурова, и Тимофеева, причем новенький джип Сергея Владимировича выгодно отличался от неприглядной машины Льва Ивановича, которая смотрелась на фоне двух новых иномарок бедной сироткой. Охранники очень уважительно поздоровались с Погодиным, кивнули Тимофееву, а вот Гурова разглядывали очень внимательно, явно стараясь запомнить.

– Где эта сука? – спросил Леонид Максимович у одного из охранников.

– На втором этаже, и при ней врач с медсестрой.

– Пусть один человек под окном встанет, а второй – возле двери, так надежнее будет, – зло бросил Погодин, и Гуров начал уже кое-что понимать в расстановке сил в этой истории.