Зельда - Картер Браун

Прежде чем фон Альсбург поднялся, я успел налюбоваться его сияющей куполообразной лысиной. Когда же он наконец выпрямился, его лицо оказалось ее продолжением. Оно было до неприличия безволосым, с толстым мясистым носом и гладковыбритыми скулами, брови были такими светлыми, что казалось, их совсем не существовало. Бесцветные глаза с тяжелыми веками скорее принадлежали игуане[1], чем представителю человеческого рода.

— Дорогой, — горестно вздохнула Зельда, — ты так ужасно растолстел!

— Прошло уже двенадцать лет, и многое могло случиться за это время, — отозвался он грубым голосом с едва заметным акцентом. — На Рейне есть пословица, что глупости юности возвращаются муками старости. Утешаю себя тем, что мои глупости были такими же прекрасными, как ты, дорогая. — Он высокомерно кивнул Зельде, затем взглянул на меня. — Меня положено было представить первым, раньше Куртни, — добродушно проговорил он. — Ведь я — первый муж Зельды, а он только второй. — Его рука сдавила мою с сокрушительной силой. — Рад встрече с вами, мистер Холман. Знаю, что вы не из бывших, но, может быть, вы — будущий экс-супруг?

— Не говори глупостей, Хьюго, — рассердилась Зельда, — Рик всего лишь мой старый и очень дорогой друг, вот и все.

— Когда ты произносишь эту фразу, моя дорогая, — лениво заметил он, — всегда возникает множество разнообразных догадок. Вы не могли бы подробнее остановиться на этом определении, мистер Холман?

— Наши отношения строго деловые, — ответил я, — и в этом виновата только Зельда. Подозреваю также, что этот пеньюар надет исключительно ради экс-супругов, но только не ради меня.

— Дорогие! — Зельда закрыла лицо руками. — Я должна пойти и немедленно переодеться. Не хочу, чтобы Нина Фарсон видела меня сегодня в таком наряде. Если захотите выпить или еще что-нибудь, нажмите эту кнопку на стене, появится слуга, который вас обслужит.

Она поспешно прошла по террасе и скрылась в доме. Я сел на стул рядом с Куртни и закурил.

— Вы находитесь в наших краях, чтобы участвовать в гонках “Гран-при” в Риверсайде, не так ли?

— Верно. — Он еле сдержал зевоту и о чем-то задумался.

Фон Альсбург отодвинул свой стул подальше в тень зонта и медленным, неторопливым движением вытер лицо носовым платком.

— Столько солнца — это, конечно, чудесно, — проворчал он, — но должен признаться, что калифорнийский климат слишком уж жаркий.

— Вы привыкнете к нему, — заверил я. — Это ваш первый приезд сюда?

— На Западное побережье да, — согласно кивнул он. — Много раз был в Нью-Йорке. Вот это город так город.

— Конечно, это так, — согласился я. — Мы считаем его вторым после Сан-Франциско!

— Я там никогда не был, — произнес он недовольным голосом. — Если вы, джентльмены, позволите мне, я переберусь куда-нибудь в более прохладное место, возможно, даже в дом.

Он спустился по террасе медленным, неторопливым шагом, словно бульдозер на самой низкой передаче. Куртни зажег сигарету от тонкой позолоченной зажигалки и взглянул на меня.

— Он напоминает мне австралийского утконоса, — проворчал он и вновь посмотрел на меня, приглашая к беседе, — один из выживших экземпляров вымершего рода. Истинный тевтон[2], понимаете?

— Старая гвардия или что-то в этом роде? — отозвался я.

— Один из тех аристократов, которые надеялись, что Гитлер станет их помощником в борьбе с профсоюзами, — задумчиво пояснил он. — Провел всю войну в танковой дивизии на Восточном фронте и был взят в плен русскими в начале сорок пятого, как раз в то время, когда все уже начало рушиться. Спустя шесть месяцев ему удалось попасть в число репатриированных и вернуться в Берлин. Активно сотрудничал с союзниками. И даже, кажется, передал нашим ребятам из Интеллидженс сервис много полезной информации о красных, за что они были ему чрезвычайно благодарны. Прошел также слушок, — неторопливо рассказывал он, — что граф был активным нацистом до войны, но это так никогда и не подтвердилось. Как видите, фон Альсбург обладает всеми инстинктами к выживанию. Единственная ошибка, которую он совершил, была женитьба на Зельде, но и ее он быстро исправил, женившись во второй раз на Марте Брюль.

— Здесь какая-нибудь связь с Фрицем Брюлем, этим удачливым промышленником? — перебил я его.

— Она — его единственная дочь, — тихо вздохнул Куртни. — Когда Хьюго женился на ней, он женился на промышленной империи старика. Прекрасно сработано, если вы способны понять это, Холман. А она сама вовсе не дурна собой.

— Почему он оказался в Штатах?

— Какие-то дела Брюля, связанные с подшипниками, вынудили его приехать сюда. И все эти дни Хьюго ведет переговоры только в прекрасных круглых цифрах, близких к миллиону. Я нахожу все это впечатляющим и нудным. А чем вы занимаетесь, старина?

— Улаживанием неучтивости других людей, — спокойно ответил я.

Он вытянулся на своем стуле и в упор посмотрел на меня:

— Так вот откуда дует ветер. Я знал, что Зельде одной будет не под силу справиться со своим кровавым замыслом.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — честно признался я.

— Пожалуйста! — Он поднялся со стула и с холодным презрением взглянул на меня сверху вниз. — Этот невинный вид не подходит вам, Холман. Он совсем не в характере человека с вашими очевидными талантами. — Широким уверенным шагом он спустился с террасы, оставив меня одного.

Расслабившись в удобном кресле, я вдруг почувствовал себя неудачником с телевидения, который все эти годы пользовался не тем дезодорантом. Это заставило меня собраться и обдумать ситуацию. Я выкурил пару сигарет, а минут двадцать спустя снова появился Ли Броган. Его походка стала намного увереннее той, что была в библиотеке, а на лице появилось виноватое выражение. Достигнув убежища под зонтом, он рухнул в кресло и посмотрел на меня жалким взглядом.

— Зельда развлекает своих первых двух экс-супругов там, — промямлил он. — Надеюсь, свежий воздух пойдет мне на пользу.

— Будьте моим гостем, — радушно отозвался я.

— Видите ли, я сожалею о том, что произошло. Сделайте милость, простите меня, и забудем об этом.

— Хорошо, — успокоил я его.

— Я нагрузился намного больше, чем рассчитывал, — с болью в голосе произнес он. — Из-за этого я так и поступил.

— Никто не пострадал, — миролюбиво сказал я, — так что забудьте об этом.

— Если бы я мог. — В его голосе появились горечь и жалость к себе. — Вы никогда не поймете, что означает быть рядом с такой женщиной, как Зельда Роксан, три долгих года. Вы не представляете, какой ад она создает для мужчины.