Зельда - Картер Браун

— Пожалуй, для десятка миллионов парней, по скромным подсчетам, такая жизнь казалась бы раем, — улыбнулся я.

— На меня это действует как раз наоборот, — вздохнул он. — Может быть, потому, что я схожу по ней с ума.

— Вот этого я как раз и не понимаю, — уныло произнес я в ответ. — У меня совсем не симпатичное лицо. При виде меня все шарахаются от меня, даже собаки. Пожилые дамы выхватывают свои зонтики и угрожают расправиться со мной, если я предлагаю помочь им перейти улицу. Никто еще не сказал мне, что я вызываю у него доверие. Почему же вы стали исключением, Броган?

Он зажег сигарету, потом медленно потер тыльной стороной ладони у рта.

— Я решил, что должен вам объяснить, почему замахнулся на вас там, — он махнул рукой в неопределенном направлении, — но если вас это не интересует, то я не буду об этом.

Ли Броган был доверенным лицом Зельды долгих три года, о которых он столько кричал, припомнил я, возможно, он знает Гарри Тайга. Неожиданно я заинтересовался им.

— Зельда, должно быть, любит вас, — вскользь заметил я. — Иначе она не стала бы держать вас своим доверенным лицом так долго. — Я на секунду задумался, а потом продолжил:

— У нее была возможность пригласить кого-нибудь другого на это место.

— Она меня любит? — Он свирепо рассмеялся. — О, конечно, она уже любит меня как брата. Впрочем, пару раз я по-настоящему возбудился и обнял ее за талию. Даже пытался поцеловать ее однажды, и знаете, что она сказала на это? “Пожалуйста, дорогой, не порти наши прекрасные отношения”. Это — султан, но только наоборот. Зельда содержит нечто вроде постоянного мужского гарема, а я просто Броган — семейный слуга, вроде евнуха, верный и бесполый, старый, добрый Броган.

— Не принимайте все так близко к сердцу, — возразил я мягко, — совсем ни к чему обижаться на нее за это. Кроме Зельды, в мире есть миллион других женщин — прекрасных и желанных.

— В этом, черт возьми, и заключается моя трагедия, — пробормотал он. — Нет, нет. Для меня они не существуют. И если вы на мгновение откажетесь от своего самоуверенного превосходства и задумаетесь над этим, Холман, вы поймете почему. Кто в этой стране теперь самый великий символ изощренного секса? Конечно Зельда. Не так ли?

— Вы правы, — неохотно признался я. — Но вы не можете потребовать, чтобы она спала с десятью миллионами парней, которые сделали ее этим символом, верно, дружище?

— Это ни о чем не говорит, — прорычал он, — и вы знаете это. Уже три года я близок к Зельде — более тысячи дней я был ближе к ней, чем кто-либо другой.

Сколько продолжалось ее первое замужество с фон Альсбургом?

— Я не стал бы...

— Я скажу вам. — Голос Брогана звучал убежденно. — Ровно двадцать месяцев. Сколько оно длилось с Рексом Куртни, прежде чем она разрубила брачные узы? Почти год. А с Гарри Тайгом? Меньше шести месяцев! А остальные, включая Хосе Переса и, возможно, вас, — все, с кем она провела хоть немного времени от уикэнда, ну, скажем, самое большее, до трех недель, — они просто не в счет. Так что только я, Ли Броган, знаю ее дольше, чем все вы, паршивые сукины дети, вместе взятые! А она обращается со мной как с братом!

— Может быть, поэтому вы продержались так долго, Броган, — тихо заметил я. — Для Зельды секс — это то, что не может стоять на одном месте, — он перемещается от одного к другому. И то, что вы...

— Нет! — Он неистово замотал головой. — Это совсем не то. Иногда мне кажется, что у меня просто нет того, в чем нуждается такая женщина, как Зельда Роксан. Но потом я прихожу к мысли, что она точно знает о моих чувствах, вот почему ее отказ становится преднамеренным и расчетливым. Вероятно, она получает большой заряд, держа меня все время на конце веревки.

— Вы имеете в виду, что она просто садистка и таким образом получает удовольствие? Он опять замотал головой:

— Это трудно объяснить. Словно во мне заключена ее самоуверенность в некоем сумасбродном варианте. Пока я нахожусь рядом с вывалившимся языком, она знает, что не потеряла ни одной черты своего губительного очарования, и это придает ей уверенности в себе. Стоит мне уйти, она вся изведется, но, увы, не из-за меня, вы понимаете, о чем я говорю, но из-за того, что вместе со мной она потеряет чертовски много своей самоуверенности.

— Боже! — произнес я голосом, внушающим страх. — Ваши дела действительно плохи, хуже, чем у любого из тех, кого я знаю. Почему бы вам время от времени не устраивать себе уик-энд, и подлиннее. Совсем не сложно найти энергичного компаньона в таком бизнесе, и это может изменить всю вашу дальнейшую перспективу.

— Я знал, что вы не поймете меня, — вяло проговорил он. — Нет других женщин во всем этом проклятом мире, насколько я знаю, Холман. Они просто не интересуют меня больше. Я хочу Зельду, и только ее, и ею я должен обладать, а если нет...

— А если нет? — подтолкнул я.

— Я сойду с ума или сделаю что-нибудь безумное, — прошептал он. — Это разъедает мои внутренности, словно кислота, только еще хуже. Когда я увидел недавно эту слойку с кремом Куртни и этого жирного фон Альсбурга, сидящих здесь вместе, меня подбросило. Подумать только, они оба обладали Зельдой!

— Не хватает еще одного, — весело напомнил я ему. — Третий экс-супруг может появиться с минуты на минуту.

— Этот зануда! — прорычал он — В некотором роде Гарри Тайг наихудший в этой связке — и ваша заслуга, что вы смогли это вычислить. Я не против того, чтобы выпить, совсем недавно я сам был таким. Но этот заносчивый пьяница, который использует чувства других людей как некондиционный товар, покупаемый по сниженным ценам... — Он внезапно замолчал и снова помотал головой. — Я говорю чертовски много. Простите, Холман.

— Вы становитесь интересным, — заметил я. — Никогда сам не встречал Тайга, но, конечно, много слышал о нем.

— Вы знаете, как говорят на Бродвее, единственным, кто сказал доброе слово о Гарри, была его мать, и это случилось в тот день, когда он покинул дом. — Броган вымученно ухмыльнулся. — Возьмите любого в Голливуде, и он окажется более чистым, чем Гарри с его репутацией.

— Это действительно так? — выпалил я.

— Он не только лжец и мошенник — этим он не отличается от других продюсеров, — заявил Броган хладнокровно. — Эта его врожденная низость по-настоящему досаждает. Ему хотелось не только овладеть каждой, кого он встречал на своем пути, но и похвастаться этим перед всеми, демонстрируя своих любовниц и подробно рассказывая о своих приключениях. Но позднее это обернулось против него самого — вот почему он стал пьяницей. Трезвый, даже сам Гарри Тайг не может выносить своего собственного лица.

— Как долго Зельда была замужем за ним?

— Неполных шесть месяцев, вернее, восемнадцать недель, чтобы быть точным. Он ужасно обходился с ней в это время, был ей неверен. Она многое переняла от него, разбив дюжину браков. И наконец Тайг не смог допускать подобное дальше.