Инстинкт женщины - Чингиз Абдуллаев

— В моей машине, — предложил Рашковский, но собеседникпокачал головой. — Что происходит? — разозлился Валентин Давидович. — Вы можетемне внятно объяснить?

— Я хотел бы с вами поговорить, — опустил голову НиколайАлександрович, — может, мы выйдем из вашего кабинета?

Рашковский понял, что произошло нечто невозможное. Ониспытующе взглянул на генерала. Затем нажал кнопку прямой связи со своимсекретарем.

— Лида, я никуда не еду. Пойдем, — сказал он Фомичеву.

Они вышли в приемную.

— Здесь мы можем поговорить? — зло спросил Рашковский.

— Нежелательно, — честно признался генерал.

— Тогда куда? — рявкнул Рашковский. — Куда мне идти? В своюспальню, в туалет, в комнату отдыха? Куда мне спрятаться от «жучков»? Что мнеделать, если вы не можете обеспечить элементарную защиту от прослушивания? Кудамне бежать?

— Идите за мной, — предложил генерал.

Они вышли в коридор. Фомичев шел первым. Они дошли до концакоридора и остановились перед туалетами. Слева был мужской.

— Я так и думал, — зло пробормотал Рашковский, — что в концеконцов вы загоните меня в сортир.

Фомичев постучал в правую дверь, словно в кабинет.

— Вы ошиблись, — прохрипел Рашковский, — здесь женскийтуалет. Или вы хотите, чтобы мы вошли туда?

Фомичев постучал еще раз, затем открыл дверь. В туалетеникого не было.

— Войдите, — предложил генерал, — это единственное место наэтаже, где вы не можете появиться. Именно поэтому мы сюда и пришли. Войдите, уменя действительно исключительно важное сообщение.

Когда Рашковский вошел, Фомичев закрыл дверь.

— Положение очень серьезное, — сказал генерал, — настолькосерьезное, что я должен рассказать вам все, чтобы вы сами решили, как именнопоступить.

— Что произошло?

— Я знаю, кто стоял за нападающими. Кто их нанял.

— Имя? — придвинулся ближе к генералу Рашковский. — Назовитемне имя.

— Это ФСБ, — выдавил Фомичев, — это были их люди.

— Что?! — изумленно спросил Рашковский. — Вы с ума сошли?Как это ФСБ? Вы хотите сказать…

— Да, — впервые позволил себе перебить Рашковского Фомичев,— они организовали нападение на ваш кортеж. С самого начала я был уверен, чтоздесь нечисто. К тому же Форина спрятали на квартире, а не в тюрьме. А когдаони так быстро убрали второго свидетеля, я понял, что за этим нападением стоятспецслужбы.

— У вас есть факты или это ваши домыслы? — спросилРашковский.

— Факты, — сурово ответил генерал, — я встречался спредставителями ФСБ. Мне поставили условие, чтобы вы уехали из страны. Втечение недели. Иначе нападение повторится и они вас ликвидируют.

— Как это — уехал? Они мне решили угрожать? Они, очевидно,не понимают, с кем связались. Я сообщу об этом во все газеты, дам сообщение повсем телеканалам, я обращусь в Думу, к новому президенту.

— Нет, — устало ответил Фомичев, — ничего не выйдет.

— Почему не выйдет?

— У них есть конкретное указание. Вы же понимаете, что натакое убийство они не могли пойти без санкции руководства. У них была этасанкция, Валентин Давидович.

— Кто им дал разрешение? Директор ФСБ? Премьер? Кто?

— Сам президент, — ответил генерал.

Рашковский оглянулся по сторонам. Почему-то подошел кзеркалу, поправляя галстук.

— Так, — сказал он, оборачиваясь к генералу, — значит, так.Откуда вы это знаете?

— Я же вам объяснил. Мне сделали конкретную раскладку. У нихесть указание нового президента избавить страну от преступности. Они не будутцеремониться, Валентин Давидович. И не станут искать доказательств вашей вины.Все это в прошлом. У них есть конкретный приказ убрать несколько авторитетов,устрашив остальных. Если вы не уедете, то будете первой жертвой.

— Значит, я должен показать им, что испугался. Долженсбежать?

— Иначе они вас убьют. И я не смогу вас защитить. Вы жепонимаете, Валентин Давидович, что никакой защиты от ФСБ не существует. Я могуохранять вас от преступников, могу каким-то образом попытаться защитить вас отнаемных киллеров. Но от ФСБ я вас защитить не смогу. И вы это должны понимать.

— Что вы мне советуете? — спросил Рашковский с перекошеннымот сильного волнения лицом.

— Не знаю, — честно признался Фомичев, — если это указаниепрезидента, они пойдут на все.

— Вы думаете, президент приказал им меня убить?

— Конечно, нет. Он приказал навести порядок, поприжатьпреступность. А вы для многих знаковая фигура. Все об этом знают. Поэтомурешили начать с вас.

— И чуть не убили мою девочку. Если это были сотрудники ФСБ,почему они стреляли в мою дочь?

— Не знаю, — чуть запнувшись, соврал генерал, — может, у нихтоже бывают накладки.

Рашковский был интуитивным руководителем, и он почувствовалнекоторую заминку.

— Накладка, — насмешливо повторил он, — значит, и у нихбывают накладки?

— Может быть, — печально ответил генерал, — иногда бываютподобные вещи.

Он не стал говорить своего предположения о том, что сам неверил ни в какие накладки. Он не стал говорить, что все было рассчитано именнос целью взбесить самого Рашковского. Он не хотел этого говорить. Но и вообщепромолчать он не мог.

— Вы должны уехать, — повторил Фомичев, — и быть готовым кнеприятностям. Не исключено, что в стране начнутся новые разборки. Вконтрразведке постараются поссорить разные группировки друг с другом, чтобыпонятие «верховный судья» окончательно потеряло свой смысл. Извините меня,Валентин Давидович, но это правда.

— Я понимаю. — Рашковский подошел к раковине, наклонился,открыл воду, плеснул на лицо. Дверь задергалась.

— Нельзя! — крикнул Фомичев. В дверь постучали, и ониуслышали голос Кудлина.

— Что произошло? — спросил Леонид Дмитриевич. — Почему выздесь?

— Он тебе расскажет, почему мы здесь, — сказал Рашковский.Он ослабил узел галстука и начал умываться. Затем достал салфетки, вытер лицо.Фомичев и Кудлин молчали.

— Я еще подумаю, — тяжело дыша, сказал Рашковский. — Нужновсе продумать. Поедем ко мне на дачу. Погуляем вокруг дома, посоветуемся.Расскажите Лене обо всем, Николай Александрович, пусть «порадуется» вместе снами.

Рашковский повернулся и вышел в коридор, ничего не добавив ксказанному. В коридоре стояла испуганная Лида.