По счетам - Андрей Константинов

В кабинете воцарилась тишина. Марцевич затравленно смотрел, как в часах бежит песок, продолжая лихорадочно соображать. Барон же выбрался из-за стола и принялся расхаживать по кабинету, осматриваясь и присматриваясь. Оказавшись рядом с пианино, он машинально открыл крышку и одним пальцем, что называется на автопилоте, начал перебирать клавиши:

– Протекала речка. Через речку мост. На мосту овечка. У овечки хвост.

Услышав этот дурацкий текст, Марцевич вскинулся. С момента появления в квартире этих двоих в его глазах впервые отчетливо обозначился страх.

– …Дяденька, а мою овечку не возьмете? За хлебушек?

– Спасибо, девочка. Оставь себе…

– ТЫ?! Ты – Юра?! Тебя и твою сестру сюда Гейка приводил?

Барон с шумом опустил крышку.

– Узнал, старый хрыч? Вот и славно. Извини, Гейка подойти не смог. Хотя у него тоже кой-какие перерасчеты к тебе имеются.

– Он что, тоже жив?

По всему, это известие стало для Марцевича не меньшим потрясением.

И Барон тут же взялся развить тему.

– Например, он посчитался бы с тобой за набой на квартиру профессора Лощинина. Который ты дал доходягам-пацанам. И где они, за пайку харчей, семейство профессора к праотцам отправили. Чтоб тебе, упырю, картину Айвазовского приволочь. Правда, почти всех пацанов вскорости мусора покрошили. В отличие от тебя. Пенсионера-блокадника.

Расценив слова и интонацию Барона как вынесение смертного приговора, Марцевич упал с кресла, бухнувшись на колени.

– А за твое «тоже жив» – отдельное спасибо. Как видишь – живой. Более того, намереваюсь тебя, гниду, пережить.

– Не убивайте! Прошу вас! Я все… я все отдам!

– Картина где? Айвазовский?

– Нету. Христом Богом, нету. Продал. Вскоре после войны.

– Кому?

– Одному ответственному работнику. Из Москвы. Фамилии не знаю, честное слово.

– Допустим. Схрон?

– Да-да. Сейчас. Я сейчас, Юра…

Тайник в виде замурованного в несущую стену металлического сейфа был замаскирован с изрядной изобретательностью. Так что, не поплыви сейчас Марцевич, Барон с Филькой вполне могли бы его и не отыскать. Центральное место в сейфе занимала старинная шкатулка. Как оказалось, доверху набитая самой разной ювелиркой. Барон попробовал на вес – килограммов пять, никак не меньше.

– Серьги, те, что мы с сестрой приносили, здесь?

– Извините, я же не знал, что… Серьги, они тоже проданы, – испуганно пролепетал Марцевич, но тотчас спохватился. – Но цепочка, кажется, не ушла. Где-то здесь, в шкатулке, должна быть.

И, демонстрируя феноменальную память о судьбе каждой хранившейся в шкатулке вещи, очень быстро (минуты не прошло) откопал среди прочих сокровищ действительно ту самую, мамину, с камушком, цепочку.

– С-с-сволочь! – проскрипел зубами Барон и, не удержавшись, съездил Марцевичу по физиономии.

В этот момент в кабинет возвратился Филька: на морде – улыбка до ушей, в каждой руке – по чемодану.

– «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!» – пропел он глумливо. Но тут вдруг запоздало вспомнил слова своей роли, которую они загодя сочинили с Бароном. – Ну чего? Здесь его кончать станем? Как по мне, лучше в ванной. Там гигиеничнее.

Услышав эту угрозу, Марцевич схватился за сердце, а Барон выразительно посмотрел на Фильку, давая понять, что кошмарить терпилу более не требуется.

– Ну зачем же сразу – кончать? Мы с товарищем Марцевичем, можно сказать, только-только нашли друг друга. После долгой разлуки. Поди вон лучше прибери. Там, на столе.

– Мать моя, женщина! – так и ахнул Филька и, бросив чемоданы, принялся жадно распихивать по карманам ювелирку из шкатулки.

– Ладно, Анатоль Яковлевич. Пора нам, как говорится, и честь знать. Но ты не отчаивайся. Коли уж нашлись, теперь более не потеряемся… Мы к тебе захаживать будем. Станем чаи по-стариковски распивать да былое вспоминать. Нам ведь есть чего повспоминать, правда?

– П-правда, – полуобморочно подтвердил Марцевич.

– Вот и славно. А там, глядишь, и Гейка подтянется… Ну всё, пошли мы. Супруге, как вернется, приветы передавай. Видели ее вчера в Гостинке, очень интересная женщина. Одобряю. Нет-нет, не провожай, не нужно.

Лишь после того, как до кабинета донесся звук захлопнувшейся входной двери, Марцевич вышел из ступора и, сотрясая воздух вскинутыми стариковскими кулачонками, по-звериному завыл. Выплескивая наружу свой ужас перед визитерами и свою же к ним ненависть.

Вернувшаяся домой в восьмом часу продавщица из секции грампластинок застала его в таком состоянии, что сразу метнулась к телефону – накручивать «03»…

* * *

Наконец-то москвичи дождались настоящей июльской жары, когда столбики термометров переползли вожделенную отметку +20. А жара и холодное пиво – это, как известно, дуэт классический. Вот только поди сыщи его – холодное. Места надо знать.

Подельники Шаланды – блатари Казанец и Гога – такое место знали. Причем в своих родных Сокольниках. Так что в разгар понедельника, когда большинство москвичей продолжало вкалывать на предприятиях и производствах, мучительно считая часы до завершения первого дня новой рабочей недели, эти двое с комфортом проводили время в ресторане самообслуживания «Прага», что на Майском прóсеке. Благо деньжата отныне водились.

Открытая два года назад, аккурат к выставке «Чехословакия-1960», «Прага» числилась одним из немногих в Москве общепитовских заведений, где можно было выпить хорошего разливного чешского пива. Хотя сам формат («ресторан самообслуживания», без официантов) для тех же чехов представлялся, мягко говоря, диким. А уж про проклятых капиталистов и говорить не приходится. Ну да Казанец и Гога были до мозга костей людьми советскими, а потому на подобные мелочи внимания не обращали. Без официантов еще и лучше – не запалят и не попросят на выход с предусмотрительно захваченной с собою чекушкой. А как вы хотели? Пиво и водка – дуэт не менее классический…

– …Ну, обратно вздрогнем! Предлагаю выпить за Барона. Дай, как говорится, бог здоровья и фарта нашему корешу залётному!

– А можно без придыханий? – скривился Гога. – Без нас ленинградец такой сытый кусок в одну харю все равно не прожувал бы.

– Э-э-э-э, не скажи. Кабы не Барон… – Казанец расплылся в довольной улыбке и похлопал себя по оттопыренному карману. – Сколько годков ремеслом балуюсь, но такую сумму зараз впервые поднимаю… Кстати, ты как мыслишь? Возьмет Вахтанг шкурки оптом?

– Уже забрал. К вечеру Халид обещал окончательный расчет с Шаландой произвести.

– Тогда точно в Крым подорвусь! Все девки мои будут. Ай да Барон! Ай да Шаланда!.. А ты, помнится, хотел на откол идти. А оно, вишь, как обернулось: и дело провернули, и барахлишко меньше чем за неделю пристроили…