Русский с «Титаника» - Владимир Лещенко

– Предусмотрительно. Но виски или шерри у вас, надеюсь, найдется?

– Да, конечно. – Митчелл почему-то почувствовал себя очень неловко. – Простите, сию минуточку!

Покинув гостя, он скоро вернулся с бутылкой и парой стаканов на подносе, на нем же стояли тарелочка с вяленым осьминогом, соль, перец и чаша со льдом.

– Так сказать, все, что нашлось у меня на кухне…

Блэк деловито налил себе виски на три пальца, бросил в стакан пару кубиков льда, а потом, достав из кармана складной матросский нож, принялся нарезать щупальца тонкими колечками. Затем, густо присыпав их красноватой пылью кайенского перца, выпил виски и закусил осьминожиной.

Мысленно банкир почему-то напрягся. На его памяти так закусывал лишь один человек – Пит Акула – последний белый тихоокеанский пират. Банкир нервно усмехнулся про себя. Между тем Блэк, допив виски, поднялся с дивана и приблизился к стене, на которой висела картина в золотой раме.

– Хм, странный у вас, однако, вкус… – в бесцветном голосе звучало неподдельное удивление.

И было от чего. Цветная картина изображала жуткую тварь, более всего напоминающую огромного головоногого моллюска с зубастым клювом и щупальцами, с огромными зелеными глазами, но при этом странно схожими с человеческими очертаниями массивного студенистого тела. Чудовище расположилось, так и напрашивалось – разлеглось, на гигантском каменном троне, расписанном извилистыми узорами и клинописью иероглифов.

Тварь была облачена в серый стального оттенка доспех, чьи пластины походили на раковины. На голове вместо короны красовался шлем с шипами и рогами. К тому же создание еще и имело две пары многопалых рук, кисти которых были переплетены, и оно опиралось на них усеянным мелкими щупальцами «подбородком». Гладкая шкура существа отливала мертвенным отблеском, как стоячая вода в омуте трясины.

От изображения явственно исходила аура злобы, могущества и древности, словно от иконы властелина тьмы из богохульного запретного храма. При этом трудно было отделаться от ощущения, что это изображение было нарисовано с натуры.

– Да, вы правы, – поддержал беседу банкир. – Это необычная вещь. Ее написал один сумасшедший художник, покончивший с собой в Бедламе. Он зарабатывал на жизнь, рисуя портреты, но сейчас, благодаря успехам фотографии, спрос на них падает… Ну а для себя – вот такие вот полотна. Мне говорили, будто он рисовал то, что видел в своих снах. Бедняга… У него было много таких картин… Эту я купил на благотворительном аукционе в пользу вышеупомянутого учреждения для скорбных умом. Обошлось всего в десять фунтов. Вам понравилось?

– Ну, вообще то, – гость Митчелла как-то странно посмотрел на банкира, – если он видел во сне такое, то неудивительно, что наложил на себя руки. Хотя… – он сделал многозначительную паузу, – как знать, возможно, после смерти он попал именно туда, где обитают подобные создания. Ведь что мы, в сущности, знаем о смерти?.. К слову, похожие я видел в Лхасе в одном довольно-таки необычном монастыре. Ложу тогда заинтересовало… – Блэк оборвал незаконченную фразу на полуслове, словно сказал больше, чем можно.

– Но к делу… – Блэк мгновенно забыл о картине. – Итак, что от вас потребуется? Во-первых, некоторая сумма денег. Настоящих английских денег, а не тех фальшивок, которыми вы временами приторговываете через своих итальянских приятелей, – добавил он с насмешкой.

Во-вторых, билет третьего класса на рейс этого хваленого «Титаника». На тот, разумеется, которым отправится известное нам с вами лицо. В-третьих, документы подобного свойства на вот эти имена, – на листе бумаги появились два мужских и одно женское имя – все иностранные…

– Это будет не очень просто… – протянул Митчелл.

– Бросьте, я ведь знаю, что у вас есть знакомый гравер, творящий в этом смысле настоящие чудеса.

Гость подмигнул банкиру.

– Вот и все. У вас для этого впереди целый месяц, я думаю, справитесь.

– Я… признаться… не вполне понимаю замысел… – пробормотал Митчелл растерянно.

– Потом поймете, – заверил его гость.

– Но пассажирам третьего класса запрещен вход в помещения первого и второго классов, а обслуживающий персонал подобран очень старательно. Кроме того, жизнь и имущество пассажиров будет охранять некоторое количество тайных агентов, включая и Скотленд-Ярд. Или у вас есть план?

– Планом будет заниматься Пантера. Так решил Экселенс. И именно с этим «зверем» вам предстоит быть на связи, ибо срочные дела требуют от меня отбыть в Дурбан, и в Южной Африке я пробуду не менее двух месяцев. Впрочем, мы отвлеклись. Итак, все перечисленное мною вы вышлите по этому адресу, – сложенная вчетверо бумажка легла на стол перед Митчеллом. – Вместе вот с этим кулоном. Именно по нему вы и узнаете Пантеру, когда наш человек, сделав дело, с вами свяжется. Вручите гонорар оговоренной суммы и заберете…товар. На сем позвольте откланяться.

Надвинув шляпу, Блэк исчез из комнаты, оставив Митчелла в изрядной прострации…

На столе между бумагами поблескивал оставленный пришельцем кулон – сложивший лапки паук на тонкой цепочке… Знак Ложи, при рождении именовавшейся Ложа Паука, но давно уже ставшей для своих адептов просто Ложей.

* * *

– …Джордж!! Господи, Джордж, вы в порядке?!

– Какого х…!! – выдавил Юрий из себя, поднимая веки.

К счастью, Лиз не поняла его.

Он находился в узком тамбуре, в котором горела единственная в десяток свечей лампочка в решетчатом наморднике.

Над ним склонилась американка. Ее обычно румяное лицо сейчас было бледно-зеленоватым, а в расширившихся глазах отражался неподдельный страх. Неужто за него?

Ростовцев поднес руку к саднящему темени – там набухала внушительная шишка, но крови, кажется, не было.

– Джордж, ради бога, что случилось?

– Я… извините, Элизабет, кажется, я споткнулся… Чертова темнота! – буркнул он, вставая.

Голова отозвалась долгим звоном, окружающее покачнулось.

Похоже, он уже и сам почти готов был поверить во всю эту чертовщину. Погоня за призраком, багровый отблеск в чьих-то глазах, движение, его рывок… Может, он просто поскользнулся и крепко приложился лбом о корабельное железо?

– Надо было включить свет.

Девушка ткнула пальчиком в черный эбонитовый выключатель у входа.

– Ой, да что я тут стою да болтаю, вам же нужна помощь! – воскликнула она и выскочила в плохо освещенный коридор за неплотно прикрытой дверью.

– Эй, кто-нибудь! Помогите! Пассажиру плохо!

Скривившись, Юрий приложился головой к металлу переборки. Холод немного успокоил пульсирующую боль. Хорош он будет завтра с разбитой башкой на докладе у милорда…

В коридоре послышалась торопливая скороговорка Лиз, чьи-то быстрые шаги, а затем в дверном проеме появилась девушка в сопровождении стюарда.