Последний дон - Марио Пьюзо

Афина Аквитана проложила себе путь к вершине славы не так, как хотелось бы большинству обывателей. Это стоило ей многих лет учебы. Курсы актерского мастерства, школа танцев и сценического движения, обучение вокалу, чтение бесчисленных книг по театральному искусству – она, не жалуясь, прошла через все это.

Естественно, ей также пришлось пройти через все рогатки и препоны, она встречалась с десятками агентов по найму, помощниками режиссеров, занятыми подбором актеров, вытерпела немало домогательств от ненасытно похотливых глав студий.

В первый год она зарабатывала на жизнь, снимаясь в рекламе, подрабатывая манекенщицей и полуодетой хостессой в автосалонах, – но только в самый первый год. Затем ее актерское дарование начало окупаться. Она завела любовников, осыпавших ее драгоценностями и деньгами. Некоторые даже предлагали руку и сердце. Но все эти связи были недолговечными и переходили в дружеские отношения.

Она не испытывала ни боли, ни унижения, даже когда покупатель “Роллс-Ройса” подразумевал, что она идет в комплекте с машиной. Просто отшивала его шуткой, что она стоит столько же, сколько и автомобиль. Она любила мужчин, наслаждалась сексом – но только в качестве утехи и вознаграждения за более серьезные завоевания. Мужчины не играли важной роли в ее жизни.

А квинтэссенцией жизни для нее оставалось актерское искусство. Ее собственная тайная сущность – не пустяк. Опасности мира – не пустяк. Но актерская игра – прежде всего. Не малозначительные кинороли, дававшие ей возможность оплачивать счета, а великие роли в великих постановках, осуществляемых местными труппами, а там и на сцене “Форума”, что стало окончательным шагом к получению серьезных ролей в кино.

Эти роли были для Афины настоящей жизнью. Оживляя своих персонажей, она чувствовала, что и сама наполняется жизнью, она носила их в душе, даже когда вела повседневное существование. Ее любовные приключения служили просто для развлечения, вроде гольфа и тенниса, обедов в компании друзей или веществ, навевающих сладкие грезы.

По– настоящему она жила только в храме театра: накладывая грим, добавляя к костюму какую-нибудь яркую деталь, с отражающейся на лице бурей чувств, пока в голове пробегали строчки роли, а затем глядя в бездонную тьму зала -Бог наконец-то явил свой лик, – все это время Афина заклинала судьбу. Плакала, влюблялась без памяти, вопила от отчаяния, молила о прощении своих тайных грехов – и порой испытывала спасительную радость найденного счастья.

Она жаждала славы и успеха, перечеркивающих прошлое, помогающих забыть о Бозе Скакнете, о дочери, о предательстве ее красоты – коварном даре феи-крестной.

Как и всякая артистка, Афина желала, чтобы ее любил весь мир. Она знала, что прекрасна – да и как же может быть иначе, если все вокруг только и твердят ей об этом, – но притом понимала, что еще и умна. И потому с самого начала верила в себя. Афина не могла уверовать на первых порах только в то, что наделена неотъемлемыми чертами истинного гения – неисчерпаемой энергией и целеустремленностью. Да вдобавок любознательностью.

Всей душой она была влюблена в сценическую игру и в музыку и пускала в ход свое умение сосредоточиваться на них, чтобы добиваться совершенства во всех прочих областях. Научилась ремонтировать автомобили, стала великолепной поварихой, отличной спортсменкой: А понимая, насколько важно искусство любви в избранном ею ремесле, изучала его технику по книгам и на практике.

Конечно, был у нее и свой недостаток – Афина не могла причинять боль другим людям, а поскольку в обычной жизни такого не избежать, она постоянно чувствовала себя несчастной. И все же принимала жесткие решения, помогавшие ей вырваться вперед. Прибегала к своей власти Суперзвезды, и порой ее хладнокровие не уступало ее красоте. Могущественные мужчины умоляли ее сняться в их фильмах, заклинали улечься к ним в постель. Намеками и даже прямыми требованиями она назначала режиссеров и звезд, которые должны были работать с ней над фильмом. Могла совершать мелкие преступления, не опасаясь наказания, попирать обычаи, отвергать чуть ли не все условности, и разве дано тут окружающим угадать, какова истинная Афина, какова она в душе? Она оставалась непостижимой, как все Суперзвезды, будто публике являлись ее близнецы. Отделить ее реальную жизнь от экранной было просто невозможно.