Вещие сны Храпунцель - Дарья Донцова

– Не старовата ли ваша доченька? – спросила я, паркуясь у железных ворот.

– Вы молоды, а выглядите совсем юной, – не упустил возможности сделать комплимент мой спутник. – Кроме того, я женился рано, поэтому к своим сорока годам имею прелестную двадцатилетнюю девчушку.

Я рассмеялась и нажала на кнопку домофона.

– Добрый день, – произнес приветливый голос, – если вы приехали в центр реабилитации, то объясните цель своего визита.

– Нам назначила встречу Говорова, – ответила я.

– Константин, Елена?

– Верно, – согласился Энтин.

– Минуточку.

– Ну ничего себе! – возмутилась я. – На улице холод, ветер, метель. Мы явились вовремя и вынуждены ждать на улице. Прекрасный сервис. Пошли, папа, отсюда. Похоже, здесь не очень хорошо относятся к людям.

Калитка заскрипела и открылась.

– Входите, пожалуйста, – предложило сопрано, – вперед по дорожке, первое здание слева.

– Пешком идти? – опять возмутилась я. – По морозу? А проехать нельзя?

– На территории пользоваться машинами запрещено, – заявила администратор.

– Ну и ну! Папа, уходим.

– Погоди, дорогая, давай сначала осмотримся, побеседуем с Говоровой, – остановил капризную «доченьку» Энтин. – И на мой взгляд, запрет пользоваться автомобилем в месте, где содержатся не совсем здоровые люди, оправдан. Мало ли какая лабуда придет больному в голову, он выбежит из клиники и угодит под колеса.

Дальше мы шли молча, вошли в кирпичное здание и очутились в уютном холле у стойки ресепшен. За ней восседала дама, словно выпавшая из шестидесятых годов прошлого века. На голове у нее высилась бессмертная «хала», ресницы пугали обилием туши, а веки сражали наповал густо-фиолетовыми тенями. Кирпично-розовый румянец освежал щеки, бордовая помада, трехрядное жемчужное ожерелье и серьги ему в пару завершали образ.

Я прочла на табличке на стойке: «Сегодня вас приветствует Ираида Сергеевна Фуксина».

– Простите за причиненные неудобства, – заворковала дежурная, – но безопасность наших подопечных превыше всего.

Из коридора вышла женщина в розовом спортивном костюме. Увидев нас, она остановилась и стала с интересом рассматривать Энтина.

– Мы с дочерью хотим поместить к вам Нелли, нашу маму, – сказал Константин Львович. – Как нам найти Нину Петровну?

Незнакомка, которая слушала нашу беседу, развернулась и ушла туда, откуда появилась.

Ираида показала на дверь слева от стойки.

– Вас ждут.

Мы вошли в кабинет и завели разговор с Говоровой. В процессе беседы на телефон Энтина прилетело несколько сообщений. Константин Львович каждый раз вынимал трубку, читал СМС и восклицал:

– О господи! Опять сиделка жалуется!

Я восхитилась артистическим талантом психолога, похоже, он попросил Махонина отправлять ему послания.

Но, несмотря на все старания Энтина, разговор закончился безрезультатно. Улыбчивая Нина Петровна показала нам снимки палат, вручила прайс-лист, предупредила, что перед заездом в интернат необходимо сдать все анализы и взять справки из диспансеров. Все наши попытки познакомиться с центром, пройдя по нему, были отметены.

– В городе эпидемия гриппа, – вежливо, но твердо сказала Говорова, – у нас много ослабленных пожилых подопечных, мы не имеем права подвергать опасности их здоровье.

На мой вопрос, как родным держать связь с тем, кого поместили в центр реабилитации, Нина Петровна ответила:

– Если больной ходячий, может сам себя обслужить, то у него при себе есть мобильный телефон. У нас бесплатный вай-фай, поэтому мы советуем таким пациентам захватить ноутбук или планшетник. В случае деменции, болезни Альцгеймера гаджеты не нужны и понятно почему. Наш подопечный не способен беседовать и не ответит на ваши вопросы. Тогда родственники держат связь с лечащим врачом. Персоналу запрещено иметь на работе при себе свои сотовые. Докторам, медсестрам выданы служебные аппараты. Вы звоните на ресепшен, называете фамилию больного, свою, говорите пароль и вас соединяют с врачом.

– Есть пароль? – удивилась я.

– Непременно, – подтвердила Нина Петровна, – мало ли кто может назваться вашим именем. Поэтому каждому родственнику или опекуну дается кодовое слово. Это гарантия сохранения тайны лечения больного.