Вещие сны Храпунцель - Дарья Донцова

– Проклятый лес место мрачное, страшное, – продолжала Лена. – Никто из ребят туда не ходил. Во-первых, недалеко от деревни, где я тогда жила, тоже ельник был, мы бегали туда за ягодами-грибами. А что в проклятом бору делать? Там ничего хорошего не росло. У нас в селе жила Вера, она была старше меня лет на десять. Я в первый класс ходила, а Морозова уже в выпускной. Школа у нас была небольшая, каждый ученик на виду. Вера осенью перестала посещать занятия, вернулась к учебе весной, ходила в косынке. Все недоумевали, почему она с покрытой головой. Потом Олеся Шишкина распустила слух, что Морозова ходит в церковь. Ну и на собрании Леська и ее подпевалы потребовали:

– Верка голову закрывает, в церковь, как бабка, ходит. Верит в бога. А всем известно, что его нет. Ее надо исключить из школы.

И Морозова сняла косынку. Е-мое! Все дар речи потеряли, девочка оказалась лысой. Совсем. Ни одного волоса! Бедняжка платок на пол бросила, заплакала и убежала. Примчалась директриса. Ой, как она орала! Обозвала Олесю мерзавкой, гадиной, сволочью. И объяснила:

– Вера тяжело больна, лечится в Москве, ей сделали несколько операций, теперь она лекарства пьет. Из-за них у девочки выпали волосы, но они вырастут. А у Шишкиной никогда не отрастет милосердие!

Морозова в школу больше не вернулась, родители стали возить ее в московскую гимназию. А с Олеси все, как с гуся вода, она говорила:

– Знаю, почему Верка заболела, ходила в проклятый лес! Там зараза везде. Дедушка мой работал у тех, кто бомбу делал, потом заболел, облысел и умер.

Рассказ Шишкиной стали повторять другие дети, даже некоторые учителя к ним присоединились, история обросла жуткими подробностями. Через год Морозовы продали избу и куда-то уехали. Уж не знаю кто через некоторое время соврал, что Вера умерла. Теперь понятно, почему ребята не хотели даже близко подходить к тому лесу? Кстати, Вера жива, стала доктором наук, занимается раком крови. Сама им в детстве переболела и решила стать врачом. Я ее недавно совершенно случайно в инстаграме нашла. Прекрасно выглядит, и волосы у нее очень красивые.

Лена перевела дух.

– Идти, куда велел Владимир, мне было страшно, аж жуть. Но очень хотелось получить много денег, свою квартиру в Москве. Вот же дурочка я была! Поверила Марксу.

– Нет-нет, солнышко, – возразил Энтин, – вы были маленькой девочкой с безответственной матерью. В силу возраста наивны, образованием не блистали, а из-за асоциального поведения матери вынуждены были сами о себе заботиться. Думаю, вы отправились в тот лес не одна, а позвали Федю и Пашу, несмотря на строгое предупреждение дяди Володи идти одной.

– Верно, – согласилась Кисунина, – с мальчиками было не так страшно. Мы довольно быстро добрались до места. Владимир дал мне ключ от двери в горе, вручил маленькую бутылочку масла, предупредил: «У тебя дубликат ключа, облей его сначала смазкой, а потом суй в скважину». Я так и поступила. Еще при себе имела план коридора со створками. Крестиком Владимир отметил ту дверь, что надо открыть. От нее у меня тоже был ключ. Мне следовало войти в помещение, взять со стола папку и принести ее дяде Володе.

– Так, – протянул Костин. – Вы добыли папку?

Лена махнула рукой.

– Нет. Мы без проблем попали в коридор, дошли до нужной двери. Я попыталась ее отпереть, ключ никак не хотел поворачиваться. Паша меня отодвинул, стал сам возиться. Федя стоял около него, а я чуть поодаль, за их спинами. Окошин отпер дверь и толкнул ее. Одного толчка его руки хватило, чтобы она открылась нараспашку. Запахло дешевым одеколоном. Послышался тихий звук – ш-ш-ш. Паша успел перешагнуть через порог, он упал в комнату. Федя через секунду рухнул в коридоре. Дальше я ничего не помню. Очнулась от холода, на лицо лилась вода. Открываю глаза… Лежу на земле, идет сильный дождь.

Лена поежилась.

– Мне трудно объяснить вам свои ощущения и мысли. Все было очень странно. Я знаю, что такое лес и ливень. Понимаю, что надо встать и идти. Куда? Как меня зовут? Почему я лежу на земле? Потом на меня напал страх. Где я? Что делать? Кто я? Кто я? Кто я? Дальше воспоминания напоминают пунктирную линию. Иду куда-то, падаю, лежу, встаю, опять иду. Все время тошнит. Потом у меня начался понос. Сил нет. Темнота. Открываю глаза: еду в машине. Мужчина в белом халате рядом, он спрашивает:

– Девочка, как тебя зовут?