Клеопатра с парашютом - Дарья Донцова

Я моргнула и поняла, что сижу в маленьком зале, стилизованном под кухню, здесь всего четыре столика и никаких посетителей, кроме нас с Мишей, нет.

– Тебе лучше? – спросил парень. – Перестало трясти? Согрелась?

– Ага, – кивнула я, стараясь справиться с дурнотой. – Как ты догадался?

– Ты из сине-зеленой стала бордово-красной, – объяснил Миша.

Я открыла сумочку, вытащила пудреницу и воскликнула.

– Я похожа на жуть болотную!

– Нет, – серьезно возразил Михаил, – кикиморой ты была на улице, сейчас скорей смахиваешь на родную сестру астраханского помидора.

– Пойду умоюсь, – прошептала я. – Где тут туалет?

Парень окинул меня оценивающим взглядом.

– Ты не встанешь. Сиди, как есть. Выпьешь чаю, съешь сладкое – уровень глюкозы в крови повысится, мозг получит питание, тошнота и головокружение пройдут.

Я сделала попытку подняться, но ноги не хотели подчиняться.

– Предупредил же! – укорил меня новый знакомый. – Не волнуйся, минут через десять-пятнадцать ты станешь прежней. В физическом плане. В моральном прогнозов давать не стану, потому что не знаю тебя. Некоторые люди после такого происшествия трясутся всю жизнь, ставят на квартирные двери сто замков, нанимают охрану. Другие говорят: «Снаряд в одну воронку два раза не попадает» – и выбрасывают из памяти все, связанное с попыткой ограбления. Что-то мне подсказывает, ты ближе ко второму типу.

– Можно подумать, ты врач. Добрый доктор Айболит, – улыбнулась я.

Миша приложил палец к губам.

– Скажу по секрету: Айболит – ветеринар, он не имел права лечить людей. Хотя, по большому счету, люди мало чем отличаются от животных. И я на самом деле по образованию терапевт.

– Сколько тебе лет? – недоверчиво спросила я.

– Тридцать пять, – ответил Михаил.

– Уверен? – выпалила я.

– Не забыл ли я свой возраст? – снова без тени улыбки осведомился Миша. – Ну, пока память не подводит, мне всего-то четвертый десяток. Хотя в начале двадцатого века меня бы посчитали стариком, а в середине того же столетия мужчиной средних лет. Надеюсь, что к моменту, когда мне стукнет шестьдесят, ученые откроют эликсир молодости, и я буду ощущать себя наивным студентом.

– Ты выглядишь моим одногодкой, – восхитилась я.

– Мне досталась хорошая генетика, родителям никто и пятидесяти не дает. А вот и наш чай с плюшками! – обрадовался Миша.

Некоторое время мы наслаждались вкусным чаем и болтали о незначительных вещах. Я рассказала Михаилу о своей работе, о смерти Зины Паниной (хорошо хоть вовремя остановилась и не разболтала про ее браслет и про то, как некто украл из офиса мою сумочку), о девушке, убитой в моей бывшей квартире.

– Бурные у тебя дни получились, – с сочувствием заметил Миша, запихивая в рот почти целый эклер. – Случайно грабителя из машины не запомнила? Можешь описать его внешность?

– Капюшон лицо закрывал, – ответила я, – и все случилось очень быстро.

– Как? – тут же спросил Миша.

Я поежилась.

– Он выскочил из автомобиля и хотел отобрать у меня сумку.

– Прямо сразу вцепился в нее? – уточнил Михаил.

Я призадумалась.

– Нет. Первым делом мерзавец заломил мне руку.

– Которую? – не отставал мой спутник.

У меня внезапно заныло травмированное запястье.

– Левую.

– Дальше. Вспоминай свои ощущения.

– Самые неприятные, – поморщилась я. – Стало очень больно, а затем он начал дергать сумку. Да, пригрозил меня убить, если я закричу. Я бы назло ему заорала, но голос пропал.

– Отлично!

– Что хорошего ты нашел в моем рассказе? – обиделась я.

– Прекрасно, что тебя подвели связки, – улыбнулся Михаил, – иначе бы ты «назло ему заорала» и получила бы серьезную травму. Вообще говоря, борсеточники не убивают тех, кого грабят, их интересуют кошельки, а не чужая жизнь. Профессиональные преступники отлично понимают: срок за грабеж дадут не очень большой, отправят на общий режим, всегда есть возможность условно-досрочно выйти на свободу. А вот за убийство светит другой срок. Но если мерзавец почувствует опасность, поймет, что жертва оказывает сопротивление, тут он может озвереть. В основном московские борсеточники – люди южных кровей, то есть вспыльчивые, темпераментные, настроенные на быстрый успех и не терпящие возражений, в особенности от женщин. Такому лучше молча отдать ценности и сберечь здоровье. Ни одна сумка в мире не стоит жизни, даже такая дорогая, как у тебя. И зачем женщины ходят по улицам в шубах, при бриллиантах и с эксклюзивными ридикюлями? Понимаю, когда юная леди вырядилась в театр, кино, на свидание и идет в компании с кавалером. Профи не нападают на группу людей, чтобы не рисковать. Но топать в супермаркет, обвесившись золотом, глупо.