Игра с огнем - Мария Жукова-Гладкова

– Во что она такое дует?! – спросила я.

– В вувузелу, которую наш отец с Чемпионата мира в ЮАР привез, – пояснил Игорь. – А я думал: куда она делась?!

Мне, мало понимающей в футболе, пояснили, что такой специальный рожок, длина которого может достигать метра (у Зины был поменьше, но все равно длинный и еще выкрашенный в красный цвет), очень популярен у любителей футбола. Вувузела была изобретена южноафриканцем Фредди Мааки в тысяча девятьсот семидесятом году – специально для футбольных болельщиков. Он увидел на Чемпионате мира по футболу тысяча девятьсот семидесятого года в Мексике, как болельщики дуют в дудки, поддерживая свою команду. Но он взял за основу трубку-гудок со своего велосипеда, усовершенствовал и удлинил инструмент. Изобретение болельщикам понравилось, их стали делать из различных материалов, потом началось промышленное производство вувузел. В Африке болельщики разных команд пользуются вувузелами разного цвета, и они считаются частью южноафриканской футбольной культуры. В Европе пока только одеваются в цвета своих клубов. Вувузела издает звук, похожий на жужжание роя пчел. Различные фирмы быстро сориентировались и размещают рекламу на вувузелах. Можно купить и дорогой вариант – инкрустированный золотом и алмазами – для подарка болельщику. Но такие вувузелы стоят уже тысячи евро.

– Бедные коровы! – воскликнула я. – А куда эти сумасшедшие их погнали?

Оказалось, что коровы сами побежали «домой» – они же знали путь в коровник, из которого выходили каждое утро и в который возвращались каждый вечер. Теперь по периметру поля установлена охрана и раза по три в день мимо проезжает патрульная машина.

Игорь спросил, нет ли у Владислава Петровича телефона Ильюшкина.

– Извиниться хочу. И урегулировать вопрос мирным путем. Представляю, что почувствовал этот человек, когда пришел лечить зубы, а врачом оказалась сумасшедшая баба, которая его коров с вувузелой гнала с его поля. Нет у нашей клиники претензий к Ильюшкину. Или он до сих пор в КПЗ сидит?

Владислав Петрович ответил, что телефона Ильюшкина у него нет, а вот его адвоката есть, и предоставил его Игорю. Также Владислав Петрович не знал, где сейчас находится владелец молочного завода.

– Найду, – ответил Игорь, потом посмотрел на непрошеных гостей. – А вы сюда ведь не о Зине приехали говорить, как я понял?

– Вообще-то нет. Это так, к слову пришлось.

Игорь попросил перегнать ему запись с Зиной на поле. Его просьбу вице-президент тут же удовлетворил.

– Моя сестрица – это клиентка твоего папы, – сказал мне Игорь. – Я с ним лично побеседую. Я понял, что нужно срочно принимать меры. Я не думал, что все так плохо.

– На ваш профессиональный взгляд… – открыл рот Владислав Петрович.

– Требуется клиническое лечение. Я Зинку на экологических акциях ни разу не видел. То, что она дома нас пыталась в свою «климатическую» веру обратить, про защиту окружающей среды говорила, было цветочками. Клин, как я понимаю, пошел, когда она стала бороться с полиэтиленовыми пакетами, ходить по магазинам с холщовой торбой… Просто каждый живет своей жизнью, и мы не обратили внимания на то, что там все зашло уже слишком далеко.

– Но вроде бы по закону нужно согласие самого пациента. А она согласится?

– А ее никто спрашивать не будет. Тут дело семейное, клиника у дяди Коли своя. Разберемся.

А я опять подумала, не мог ли кто-то из эко-энтузиастов убить нашу бабушку. И если раньше я вариант Зины-убийцы отметала полностью, увидев ее с вувузелой на поле, я не исключала уже ничего. Такая Зина могла кого угодно по голове стукнуть – ради спасения окружающей среды.