Марс и Саша - Роза Звягина

Гарик глянул с неприязнью и процедил:

– Марьяша не заслуживает такого.

– Прекрати! Ты думаешь, я поверю в твою искреннюю братскую любовь? Я же тебя насквозь вижу.

– Ты о чем, дядя Егор? – вполне искренне удивился племянник.

– Ты знаешь, о чем я.

– Может, оставим старую вражду? Забудем обо всем? Я ведь тоже знаю кое-что неприглядное. Это же ты заставлял меня…

В столовую вошла Саша, и он замолчал. Она быстро собрала посуду на поднос и хотела уйти, но Богуславский вдруг обратился к ней:

– Саша, нам надо поговорить. Жду тебя в кабинете, хорошо? – он виновато улыбнулся и поднялся.

– Хо-хорошо, сейчас подойду, – слегка заикаясь, ответила она и чуть не бегом направилась в кухню.

Гарик проводил взглядом Богуславского и посмотрел на Сашу.

– Ну-ка, постой.

– Что? – остановилась та, крепко держа поднос. Руки дрожали и сердце колотилось, как бешеное, от разговора с папенькой ничего хорошего ждать не приходилось. Выгонит! Как пить дать выгонит!

– Почему Богуславский заискивает перед тобой? Я чего-то не знаю?

– Придет время, узнаешь.

Саша нахмурилась, неужели Гарику еще не доложили?

***

Александра, робко постучав в дверь, вошла и остановилась на пороге. Окинув взглядом небольшую комнату со скошенным мансардным потолком, она припомнила, что была здесь всего раз, в самый первый день. В комнате было совсем немного мебели: массивный стол, огромный книжный шкаф и небольшой диванчик. Именно этот кабинет не разрешила убирать Марианна.

– Проходи, садись. Разговор будет долгим, – Богуславский стоял у окна к Саше спиной.

Та сделала пару шагов и огляделась, кроме, как на диван сесть было некуда.

Он обернулся:

– Садись, садись, не стесняйся. Я не всем разрешаю сюда входить, но тебе можно… теперь…

Она присела на краешек и положила руки на колени. Вдруг вспомнились родительские встречи в детском доме. Пару раз и ее приходили «покупать». Она вот так же сидела чинно-благородно и, как велела старший воспитатель Ольга Федоровна, клала руки на колени. «Так ты будешь выглядеть послушной и воспитанной. Да спину ровнее держи!».

Вспомнив это, Саша машинально выпрямила спину. Впрочем, как и тогда, так и сейчас, ей совсем не хотелось, чтобы ее «купили». За пару дней знакомства она уже успела разочароваться в отце (хотя, казалось, куда уж больше!). Плюс ко всему она так и не простила ему старые грехи.

Но оказалось, что папенька и не планировал ее «покупать».

– К сожалению, я ничего не могу тебе дать, девочка. Ты зря сюда приехала.

Саша вскинула на него глаза.

– Да вы что! Мне ничего не нужно! – замотала она головой.

Но Богуславский продолжил, не обращая внимания на ее слова.

– Все здесь принадлежит Марианне, – зачем-то начал оправдываться он и с едва заметным раздражением добавил: – Моя жена оставила все ей. Так что, я хоть и управляю всеми делами, сам полностью завишу от своей дочери.

Саша уставилась на него. Ну вот, собственно, так она про него и думала! Какой же он мерзавец! Даже он, родной отец, хочет от своей дочери только денег!

– Я же вам говорю. Мне ничего не нужно. Я случайно здесь оказалась, – возмущенно сказала Саша.

Богуславский недоверчиво ухмыльнулся:

– Понимаю. Зимин не велел говорить?

– Что?! Причем здесь Марс? – Саша округлила глаза. – Он просто помог мне с работой и все.

– Ладно, оставим это. В конце концов, мне все равно. Даже если… Если ты действительно моя дочь, тебе ничего не светит. А вот на мою дочь… На мою младшую дочь ты влияешь благотворно. Поэтому можешь остаться в доме. Прислугу мы наймем другую, разумеется.

Саша удивленно посмотрела на него. Странно, она думала, что он ее выгонит. Или она ему зачем-то понадобилась?

– Да мне не трудно… И иждивенкой я быть не хочу! Чтобы вы не думали. Но я не могу остаться. Маша не хочет меня видеть.

– Ерунда. Машенька сердится, для нее это большая неожиданность. Но она обязательно успокоится и все поймет. Вы родные сестры, и этого не изменить. Я уверен, вы подружитесь.

– Вы серьезно? – она никак не могла понять, куда он клонит.

– Сашенька, ты можешь называть меня папой, – медовым голосом вдруг сказал он.

От изумления Саша на мгновение потеряла дар речи. Снова пришло на ум – ему что-то от нее надо.

– Не могу. Язык не повернется. Вы забыли про мою маму и про меня, – процедила Саша сквозь зубы. – Вы ни разу не попытались узнать, как мы живем. А теперь стараетесь изображать доброго папеньку?

Богуславский поджал губы.

– Твоя мама сама виновата. Она вела слишком разгульную жизнь.

– Не смей говорить про маму плохо! Это ты виноват! – Саша не выдержала и вскочила. – И пока ты здесь, я не перешагну порог этого дома! Я ухожу!

Богуславский пытался ее остановить и говорил что-то о том, как сожалеет, но она не стала слушать.

Саша вышла, хлопнув дверью, и уткнулась прямо в Хрусталева.

– Подслушивал?

Тот рассмеялся:

– Дурной пример заразителен.

Саша уловила в его голосе непонятную злобу. Хотя, почему бы ему не злиться? Ведь первым делом все думают, что явилась еще одна нахлебница.

– Так ты мне сестра? – удрученно спросил он.

– Получается так, – пожала та плечами. – Но ты не расстраивайся, скоро возьмут новую горничную, снова будет кого доставать. А я ухожу!

Она пошла по коридору, но у самой лестницы обернулась.

Гарик стоял и смотрел ей вслед злым, ненавидящим взором. Ее даже передернуло. Таким он предстал перед ней впервые…

Вернувшись в свою комнату, Саша собрала свои вещи и, даже не попрощавшись с Марианной, вышла из дома. Больше ей здесь делать нечего. Внутри кипела обида. Насчет папаши она и не питала иллюзий, а вот Маша казалась добрее.