Отель «Аваланш» - Нико Такян

class="p1">Пройдя добрых десять минут, Джошуа нагнулся, увидев вдруг темную метку на нетронутой поверхности. Он поднял защитные очки, чтобы убедиться в том, что это был довольно длинный потек свежей крови. Багровая линия вела с тропинки к заснеженному холму, вершины которого пока что не было видно. «Кровь, черт побери, кровь!» Пульс все ускорялся, пока он шел по мрачному следу. Через десяток метров он почувствовал, что на уровне бедра в теле будто образовался шар, и его парализовало судорогой. Раздался гром, и молния осветила темные тучи, собравшиеся в горах. Он умрет здесь, один, неспособный завершить дело, на котором зациклился. Кэтрин Александер, неизвестная из Не… Он обещал им правду, и он почти потерял все из-за сведенной мышцы! С криком боли он оперся на ногу и с трудом сумел оторвать левую ступню от земли, чтобы продвинуться на метр. Кровавый след понемногу исчезал – порывы ветра уносили снег хлопьями. Джошуа закричал изо всех сил и сделал еще несколько шагов. До вершины оставалось не так уж и много. В этот момент он заметил фигуру Андре. Тот сидел спиной к нему, лицом к долине. На коленях у него что-то лежало, а еще Джошуа заметил, что в одной руке Андре поблескивает острый край клинка. Джошуа почувствовал, как выброс адреналина действует на его нервные клетки. И ощутил, что судорога, наконец, отпустила его мышцы. Он выбрался из снега и добрался до Андре.

Подойдя вплотную, он понял, что на коленях у Андре лежит тело Анхиса. У собаки было перерезано горло. Именно его кровью воспользовался Андре, чтобы показать дорогу Джошуа.

– Привет, малыш, – сказал Андре, даже не удосужившись обернуться. – Ну? Ты меня нашел. А этот старый мешок костей хоть разок послужил делу.

Джошуа снял перчатки, вытащил пистолет из кобуры и снял его с предохранителя.

– Ни с места!

– А тебе кажется, что я собираюсь бежать?

Вершина холма переходила в отвесный обрыв, скрыться было невозможно. Единственный вариант – идти назад, мимо Джошуа. Тот порылся в кармане и взял наручники, а потом швырнул их Андре.

– Бросайте нож и надевайте наручники.

Андре повернул голову и посмотрел на него пронзительными голубыми глазами:

– Ты хоть знаешь, сколько у меня этот нож? Мне подарила его мать.

– И в благодарность вы ее задушили.

Слова Джошуа не вызвали ни единой эмоции у Андре.

– Да, мне пришлось это сделать. И еще разобраться со старой клюшкой, заправлявшей отелем. Ты бы видел ее рожу, когда я заставил ее проглотить все таблетки сразу.

– Бросайте нож!

– Как скажешь.

Андре повернулся к обрыву и отпустил клинок в белую пропасть, простиравшуюся на тридцать метров вниз.

– Ты доволен? Тебе стало легче?

– Наденьте наручники!

– Ты поэтому пришел? Ты пришел меня арестовать? Ну же, этим могли заняться и твои приятели. Нет, ты здесь по другой причине. Потому что никак не можешь забыть, что я тебе жизнь спас.

Джошуа продолжал сохранять дистанцию. Он наставил пистолет на голову Андре.

– Наручники, кому говорю!

Андре взял тело своей собаки и сбросил его вниз, а потом наклонился и подобрал стальные браслеты.

– И что, у тебя нет вопросов? Ты ни о чем не хочешь знать?

Вопросы у него были, Джошуа умирал от любопытства, но чувство опасности отдавалось болью в висках, и он ничего не соображал.

– Хорошо, я надену твои безделушки, раз уж ты так волнуешься.

Андре бросил перчатки в снег и просунул запястья в кольца.

– Неизвестная из Не… это дочь Кэтрин Александер? – спросил Джошуа, держа его на прицеле.

– Да, ее зовут Алиса, как в той сказке. Это моя дочь.

– Вы держали свою дочь взаперти больше тридцати лет?!

– Не всегда, иногда я выпускал ее погулять. Я люблю ее, знаешь ли. Мы с ее матерью любили друг друга с самого детства, а от такой любви получаются красивые дети.

– Вы безумец!

Андре поднялся на ноги и развернул свое огромное тело к Джошуа.

– Оставайтесь на месте!

– Ну не до бесконечности же нам тут с тобой болтать. Посмотри на свои пальцы, они синие.

Андре был прав. Кончики пальцев Джошуа начинали пульсировать жаром, а рука, в которой он держал пистолет, постепенно немела. Возможно, он даже не мог уже нажать на спусковой крючок.

– Ты нашел ветку вишни? Это подарок, который я сделал Кэтрин. Однажды я выпустил ее погулять. Я даже довел ее до города, чтобы она прошлась. Я был неподалеку, наблюдал за ней, но она не имела намерения сбежать, знаешь ли… Она меня любила.

Джошуа едва сдержал приступ тошноты. Этот тип вызывал в нем отвращение, он весь будто пропитался смертью.

– Она больше всего скучала по природе. Поэтому я украл ветку и подарил ей этот вечный цветок, чтобы она могла на него смотреть и вспоминать о том, что в мире существует красота. В конце концов она смирилась и осталась у меня в совершенном спокойствии. С Алисой было по-другому. Малышка не могла сидеть на месте.

– И однажды она от вас сбежала.

– Да, когда ее мать умерла. Она хорошо подготовила побег.

– Вы убили бы ее, если бы поймали?

– Нет! Ничего ты не понимаешь, что ли? Это моя дочь. В больнице у меня была такая возможность.

– Так почему вы ею не воспользовались? Почему вы дали ей крест? Зачем так рисковать?

В первый раз с момента начала разговора Андре опустил взгляд, как если бы вопрос был неприятен ему лично.

– Потому что ребенок должен иметь что-то от родителей. Предмет, который не позволит ему их забыть. У меня был отцовский нож, у нее есть крест. А ты… тебе ведь тоже что-то нужно, ты за этим пришел?

Тошнота превратилась в ужасное предчувствие, заполнившее Джошуа с ног до головы. Через несколько минут он уже не сможет справиться с этим гигантом, холод сковал его по рукам и ногам.

– Помнишь, я рассказывал тебе об олене, которого убил? Я объяснял, что самка рожает одного-единственного олененка. У них получается семья на троих… и вот посмотри, как я тебя обманул. Иногда бывают семьи на четверых.

Сказав это, Андре порылся в карманах и достал тоненькую цепочку, на которой висела подвеска в форме сердечка. Он бросил ее к ногам Джошуа.

– Я даю тебе это.

Андре начал медленно отступать, опасно приближаясь к краю.

– Теперь ты знаешь, зачем я тебе позвонил.

– Стоять! – попытался закричать Джошуа, целясь из своего успевшего стать жалким пистолета.

– Прощай, сынок, – сказал Андре и сделал шаг в пустоту.

Два бледнокожих младенца, схожих до неприличия. Эта фотография была приклеена двустороннем скотчем внутри дешевой