Канкан для братвы - Дмитрий Черкасов

Братаны молча покивали, соглашаясь со столь ценным житейским наблюдением.

– Он еще с Менделеевым и Павиайненом начинал работать, – Михаил углубился в воспоминания. – Когда те «Хэ-фаллос»[38]организовывали. Хотел у них рубрику «Автокатастрофы» вести... Но Менделеев больше на эротику с порнухой западал, так что, блин, не вышло.

– Это тот Вадик Менделеев, что «Секс-шоу» редактирует? – осведомился Мизинчик, регулярно общающийся с Гоблином и потому разбирающийся в тонкостях и персоналиях медиарынка Санкт-Петербурга.

– Он, – улыбнулся Ортопед, – Ты последнюю кликуху Менделеева слышал?

– Не...

– Дед Онаний, – громко сказал Грызлов.

Хохот братков спугнул ворону, присевшую на погнутую телевизионную антенну и косившую глазом на переливающиеся в солнечных лучах ярко-оранжевые мандарины.

* * *

Юра Петров ударными темпами приварил обрезки швеллеров к бамперам автомобилей-камикадзе, за что был вознагражден премией в тысячу рублей и своим ходом отправился на место постоянной дислокации под гостеприимные своды Московского вокзала.

Кабаныч и его похожий на Глюка монстр с бензопилой завершили разгром сил противника. Братки отложили ноутбуки, потянулись и стали готовиться к предстоящему мероприятию.

* * *

У ворот кладбища припарковался «ситроен С5» цвета «мокрый асфальт», вслед за ним – ядовито-голубой «запорожец».

– Вот интересно, – задумчиво сказал Денис. – Как Комбижирик купил себе машину, если европейские продажи «эс-пятых» начнутся только весной?

– Взял на заводе, – пожал плечами Гугуцэ.

– Он еще хотел «пежо-фелин»[39]прихватить, – добавил Паниковский. – В Женеве, блин, прямо со стенда... Не дали.

«Ушастое» чудо украинской технической мысли вздрогнуло, словно человек-невидимка подпрыгнул на капоте неказистого автомобильчика.

Рыбаков насторожился.

– Комбижирик – в драку! – продолжил Паниковский. – Разметал, блин, охрану, и прыгнул в тачку. «Не выйду!» – орет. Колпак стеклянный заблокировал и изнутри всем язык показывает...

«Запорожец» дернулся еще раз.

– Пытался завести – не выходит... Тогда под «торпедо» полез. Он же у нас электрик, в проводах разбирается, – Паниковский закурил. – Хотел напрямую зажигание подсоединить.

«Ушастый» опять клюнул носом.

Денис нажал кнопку вызова на портативной рации и недовольно спросил:

– Ну, и что у вас там происходит?

– Икаю, – придушенно ответил Стоматолог, с трудом втиснувший свое необъятное тело в салон «запорожца».

– Заканчивай, – посоветовал Рыбаков. – Объект скоро будет.

– Стараюсь, – из динамика послышался шорох.

Денис отложил рацию и вернулся к прерванному разговору.

– Так как разрешилась ситуация?

– Нормально, – Паниковский чуть приспустил боковое стекло. – Мотор завел, и по газам! Слетел с пандуса, блин, прокатился по залу и через панорамное стекло уехал на улицу... Там очень удачно народ толпился, демонстрация какая-то. Типа, против глобализации. Гоша сквозь толпу и чесанул! Пока мусора местные погоню организовывали, Комбижирик уже далеко отъехал. Правда, тачку пришлось бросить. Приметная больно... Загнал на пустырь, хотел вылезти, а никак! Колпак заклинило! Ну, Гоша ногами лобовуху выдавил и свалил. Потом, блин, рассказывал, что аппарат ему не понравился. Внешне – кайф, а на ходу не очень. И дорожный просвет маловат...

– Невыгодная машина, – согласился Гугуцэ. – По нашим дорогам, блин, только на танке ездить.

Задняя правая дверца «доджа» распахнулась, и в салон ворвалась струя свежего морозного воздуха. В машину влез собственный корреспондент газеты «Комсомольская правда» по Санкт-Петербургу Дмитрий Стешин и радостно поприветствовал собравшихся.

– Ого! – удивился Денис. – А ты как здесь очутился? Приехал освещать события?

– Нет, – одетый в зимнюю куртку отечественных ВВС и утепленный шлем танкиста, Стешин стащил перчатки и поднес озябшие кисти рук к дефлектору, откуда шло тепло от печки. – Решил лично поучаствовать. Если все время за компьютером проводить да на пресс-конференциях, геморрой заработаешь.

– Но материал потом дашь?

– Обязательно, – кивнул Дмитрий. – У меня уже название статьи есть. «Кладбищенская справедливость»...

– А следячий выдел[40]нас потом не просчитает? – обеспокоился Паниковский, которому совсем не хотелось лишний раз отсиживаться в следственном изоляторе.

– Не волнуйся, – Рыбаков был уверен в профессионализме корреспондента «Комсомолки». – Согласно Закону о СМИ, Димон должен открыть свой источник информации только по решению суда. А этого Воробей не допустит...

– Точно, – поддержал Стешин. – Не допустит. Вон, по поводу этого дегенерата Пенькова на нас из самого Кремля накатывали. И то отбрили. Последний суд пятнадцатого будет...

– У Глюка тоже пятнадцатого, – Гугуцэ поднял брови.

– Где? – заинтересовался журналист, много слышавший о герое современности Аркадии Клюгенштейне и его подвигах на ниве низведения стражей порядка до приемлемого уровня.

– В Центральном районе.

– Ха, и у нас в Центральном!

– Значит, свидимся, – резюмировал Денис. – Ты к двенадцати подтягивайся. Зрелище гарантировано.

– А меня в зал пустят?

– Всех пустят, – уверенно заявил Паниковский. – Места уже забиты.

– Воробей с председателем суда дотрещался, – объяснил Рыбаков. – Тот поручение судье дал, чтоб процесс был максимально открытым и непредвзятым. Глюк стойку держит[41], так что десятью минутами препирательств не отделаться. Ну, и мы немного подсобили...

– Там же вроде доказуха есть, – осторожно заметил Стешин, уже писавший о происшедшем в Летнем саду и далее на речном просторе.

– Уже нет, – развеселился Гугуцэ.

– Ну, вы даете!

– А то! – Денис легонько ткнул журналиста кулаком в бок. – Приходи, не пожалеешь.

– Вы тоже к нам заглядывайте, – хмыкнул Стешин. – Особенно Ортопеду это полезно будет. Кстати, а где он?

– Неизвестно, – посерьезнел Рыбаков. – Что вызывает у меня легкое подозрение. Длительное отсутствие Мишеля почти всегда связано с какими-нибудь событиями на национал-патриотическом фронте... И братва не в курсе. Значит, Ортопед опять занялся любимым делом по сокращению численности еврейского населения нашей необъятной родины.