Канкан для братвы - Дмитрий Черкасов

Лысый пролетел мимо пятого этажа.

– Шестнадцать метров...

Лысый преодолел еще пару саженей.

– А растяжку троса учел? – ужаснулся Пых.

Лысый достиг уровня второго этажа.

– Нет, – побледнел Мизинчик.

Лысый вытянул вперед руки и прищурился, готовый схватить мешок.

– Ах, блин! – вскрикнул Пых.

Лысый удивился, что не чувствует торможение резиновой ленты, и пробил головой жестяную крышу пристройки, промахнувшись мимо мешка буквально на десять сантиметров...

Пых ударил ногой по рычагу лебедки, к которой был принайтован страховочный трос, шедший параллельно с витым канатом тарзанки.

* * *

Бывший редактор популярного еженедельника «Авто-экстрим», а ныне – бомж Андрей Пентюхов выбрал пустующую пристройку давно расселенного дома не случайно. Здесь было сухо, рядом проходила магистраль парового отопления, так что даже в самые лютые морозы бездомному было где отогреться. Пентюхов притащил в свое жилище несколько старых матрацев с помойки и чувствовал себя королем. Ему не надо было прятаться по чердакам, дрожать в ожидании милицейской облавы или вступать в перепалки с жильцами, норовившими выселить несчастных бомжей с насиженных мест.

Блаженное существование Пентюхова нарушали лишь опасения, что кто-нибудь из конкурентов вычислит-таки его убежище и в полуподвальное помещение набьется десяток-полтора опустившихся личностей с близлежащего вокзала, а вместе с ними исчезнет и какое-то подобие нормальной жизни.

Поэтому бездомный тщательно проверялся, когда возвращался домой, и всегда блокировал дверь изнутри, вгоняя в пазы железных створок короткий погнутый лом.

Но несчастье свалилось оттуда, откуда Пентюхов его меньше всего ожидал.

За секунду до соприкосновения лба Лысого с прогнившими жестяными листами экс-журналист ощутил неясную тревогу и открыл глаза. Такое с ним уже было. Безотчетный страх возник за несколько мгновений до события, перевернувшего бытие Пентюхова и превратившего его в бомжа. Тогда он подлетал на скорости в сто километров в час к перекрестку Невского и Литейного проспектов и надеялся проскочить на желтый сигнал светофора. Но немного не успел и протаранил своей «девяткой» роскошный «ауди А8» с тремя злыми грузинами. Дети гор сначала долго били Пентюхова на глазах прохожих и инспектора ГИБДД, делавшего вид, что его совершенно не касается происходящее, потом отвезли к нотариусу, где Андрей переоформил на одного из джигитов свою трехкомнатную квартиру и оказался выброшен на улицу. Первое время он ночевал в редакции, но затем грянул очередной экономический кризис, и еженедельник тихо скончался, лишив редактора всех средств к существованию.

Прямо над Пентюховым разверзлась крыша, мелькнуло что-то огромное, схватило бывшего «авто-экстремала» за грудки и неведомая сила подняла бездомного в воздух...

* * *

Лебедка взревела и мгновенно выбрала добрые десять метров страховочного троса.

Из пролома в крыше пристройки, образовавшегося от тарана бритой головой храброго братана, взмыл Лысый, вцепившийся руками в какой-то бесформенный лохматый куль.

Куль пронзительно вопил.

Ошарашенный Ортопед широко взмахнул сачком и промахнулся.

Лысый и его верещащий груз тяжело стукнулись о стену и проехали по бетонным плитам наверх, остановившись аккурат под обрезом крыши. Мизинчик и Пых перегнулись через край и в два рывка втащили обоих пострадавших на горизонтальную поверхность.

– Рома! Рома! – Пых потряс Лысого за плечо. – Ты живой?

Прыгун что-то невнятно промычал.

– Надо ему руки разжать, – Мизинчик присел на корточки и принялся отгибать сведенные судорогой пальцы Лысого. – Вцепился, блин, как в пачку бакинских...

– Я б на тебя посмотрел в такой ситуации, – проворчал Пых. – Хорошо еще, что не в землю...

– Было такое дело, – неожиданно внятно произнес Лысый. – Я из вертолета выпал, в армии. С сорока восьми метров, потом, блин, специально замеряли... Попал на грядку с капустой.

– И что потом? – поинтересовался Мизинчик.

– Картины стал писать, – тихо сказал Лысый.

Из люка появился Ортопед, отшвырнул в сторону сачок и подскочил к друзьям.

– Ну?!

– Нормально, – выдохнул Пых.

– А это что за чучело? – Михаил ткнул носком ботинка безвольно лежащего Пентюхова.

– Сам удивляюсь, – Лысый потряс головой. – Вроде его не должно было быть.

– Ты его изнутри прихватил, – пояснил Мизинчик. – Когда насквозь прошел...

– Может, шахтер? – предположил Пых.

– Не похож, – возразил Ортопед. – Бомжеватый больно. И каски с фонарем не видно.

– Шахтеры мало получают, – встрял Мизинчик.

– Ты кто? – Грызлов приподнял Пентюхова, усадил спиной к коробу вентиляции.

– А-а-андрей, – Бездомный заморгал, приходя в себя после стремительного взлета.

– Шахтер? – уточнил Мизинчик.

– Не-е-ет...

– Погодите! – Ортопед взял Пентюхова за подбородок и пригляделся. – Рожа, блин, знакомая... Слышь, мужик, а ты никогда в газете не работал?

– Работал, – подтвердил экс-редактор «Авто-экстрима». – А до этого пожарником был.

– Ты меня не путай, – насупился Михаил. – Гоблина знаешь?

– Кого?

– Тьфу, ты ж не в курсе... Ну, Димона Чернова!

– З-знаю...

– Ага! – обрадовался Ортопед и повернулся к братанам. – Он в редакции «Калейдоскопа» ошивался. Вот где я его видел!

Мизинчик, Пых и Лысый внимательно посмотрели на Пентюхова.

– И чо с ним, блин, теперь делать? – спросил Пых.

– Придется на время спрятать, – решил Ортопед. – Он, блин, видел тарзанку. А рисковать мы не можем...

– Без базара, – согласился чудом выживший Лысый.

– Выпить хочешь? – Грызлов весело подмигнул Пентюхову.

– Не откажусь, – бывший журналист сглотнул.

– Наливай, – распорядился Ортопед.

Пых с хлопком открыл шампанское и огляделся в поисках недостающей емкости для пития.

– Вот, – Пентюхов покопался в складках своего тряпья и извлек раздвижной стограммовый стаканчик из зеленой пластмассы.

– За удачу! – предложил Мизинчик.

Лысый, которому тост был особенно близок, активно поддержал друга.

После третьего стакана Пентюхова развезло, и он закемарил, положив голову на свернутый бушлат Лысого.

– Вот, блин, жизнь! – Ортопед покрутил башкой. – Был редактором, а теперь – михрютка...[37]