За Нарвскими воротами - Наталия Силантьева

Разошлись все только под утро, и Сергей Александрович теперь не помнил даже, как добрался тогда домой. Не иначе как его «погрузили, отвезли и выгрузили». Он проспал целые сутки и проснулся совершенно больной, разбитый и мрачный – слишком много было выпито в ту ночь. В общем, повеселились на славу.

Но к понедельнику всё веселье уже прошло, остались только усталость и головная боль. Работать Сергею Александровичу совсем не хотелось, а надо было. И об этом ему сразу же напомнили. Не успел он войти в свой кабинет, как Женя, уже с раннего утра его поджидавшая, с лукавым видом сообщила ему, что им интересовался Скворцов и просил его зайти к нему кабинет. «Вот как, – подумал Новоковский. – Доложили уже. Да теперь без разницы». Сейчас он не мог ясно припомнить, сидел ли прокурор с ними ночью. То, что он оставался на месте до конца операции, было совершенно точно. Скворцов так переживал, что даже не смог усидеть в своем кабинете. Как только «газель» с Новоковским отъехала в сторону Промышленной, прокурор выскочил на лестничную площадку, встал у окна и уже не отходил от него, пока всё не закончилось, слушая разговоры Новоковского по рации и время от времени перезванивая ему на мобильник, чтобы убедиться, что всё идет хорошо.

– Ты уже с утра на работе? – хмуро поинтересовался у Жени Новоковский.

– А как же, Сергей Александрович, конечно, – жизнерадостно ответила девушка. Она-то, конечно, не пила вместе со всеми. Новоковский отлично помнил, что, как она ни сопротивлялась, он отправил ее домой, как только они взяли градовцев.

– Ну, и что тут было?

– Да ничего особенного. Градовцы уже начали давать показания.

– Как, уже? Здорово же мы их напугали!

– Это уж точно. Юрий Геннадьевич к ним ходил – говорит, они так обескуражены, что всё готовы рассказать. Никак не ожидали такого.

– Да? А что это он к ним ходил, он же тоже с нами пил? – даже как будто немного обиделся Новоковский.

– А вот он уже пришел на работу и допросил их в изоляторе, – лукаво улыбаясь, ответила Женя.

Новоковский только недовольно хмыкнул в ответ, но потом всё-таки не выдержал и поинтересовался:

– Ну и что же они рассказали?

– Сказали, что и раньше брали героин, продавали у себя там, в Градово.

– Так сами и продавали?

– Да нет, конечно. Сдавали одному наркоману со стажем. Он когда-то пятнадцать лет отсидел, а теперь всё там держит в своих руках.

– Да-а-а… – протянул пораженный Новоковский. – Молодцы ребята! Ну, теперь с ними по полной разберутся – мало не покажется! Ладно, пойду со Скворцовым переговорю.

Прокурор, только завидев Новоковского, хитровато заулыбался, встал из-за стола и протянул ему руку.

– Ну здравствуй, здравствуй, Сергей Александрович. Как себя чувствуешь?

– Да, ничего, жив пока.

– Ну что же, поздравляю еще раз. Сработали чисто. И Руслан твой оказался молодец – хорошо выполнил задание.

– Да, не подвел. А я ведь до последней минуты полностью ему не верил – всё боялся, что он что-нибудь выкинет.

– Не верили, а героин-то всё-таки выдали с собой на операцию. Я уже всё это знаю, что вы там учудили с Савиным.

– Не мог я иначе поступить, Николай Андреевич, – серьезно ответил Новоковский. – Ну нельзя нам было им лажу подсовывать. Там такие спецы! Сами ведь уже знаете сейчас, что они давно этим занимаются.

– Да ладно, ладно, – махнул рукой прокурор. – Всё, проехали. Победителей, как говорится, не судят. Только уж в другой раз постарайтесь не самовольничать и обо всех изменениях докладывать заранее.

– Так точно! – иронично отрапортовал Новоковский.

– Хорошо, закончили с этим. Ну о наших красавцах вы всё уже, наверно, знаете – слышали. Тут уже с ними три следователя работают. Не думаю, что им удастся что-то скрыть.

– Я думаю, они и не пытаются. Не ожидали они такого поворота.

– Это верно. Завтра поедем с обыском к ним домой. Думаю, и там что-нибудь найдем. Похоже, они там целый наркопритон развели.

– И во главе с матерым уголовником, – добавил Новоковский.

– Да, это дело теперь по всем циркулярам пойдет – прямо до Министерства внутренних дел. Огласка будет неслабая. Ну а у вас сейчас какие планы?

– Мне еще надо этих вояк взять.

– Ах, да, – вспомнил прокурор. – А как там эта девушка, как ее… – За это время он уже успел забыть, с чего вообще началась эта история и как они вышли на эту банду.

– Валерия, – подсказал Новоковский. – Она сейчас ничего – вот-вот должна из больницы выйти. Как только выйдет, беру ее и едем с ней вместе в Сосновку за теми подонками.

– Охота вам самому возиться, давно могли бы выделить этих двух в отдельное дело и передать в военную прокуратуру! Пусть они сами парятся.

– Ну уж нет, – твердо сказал Новоковский. – Я их сам возьму. Всё доведу до конца.

Он-то как раз не забыл, с чего всё это начиналось, – он не забыл, как три недели назад к нему пришла вся истерзанная, изуродованная, никому уже не верящая девушка и как он обещал тогда ей помочь. И от обещания своего отказываться не собирался.

– Ну, как хотите, – не стал возражать прокурор. – Своя рука владыка. Ладно, идите занимайтесь своими делами.

Новоковский отправился восвояси и, устроившись у себя в кабинете, начал разбираться с вопросами, накопившимися за последнее время. Но дела сегодня шли как-то вяло – сказывалась разбитость от вчерашнего ночного «банкета». Ближе к вечеру Новоковский и сам собрался было сходить в изолятор, чтобы переговорить с «красавцами», но вести из изолятора опередили его – и какие же неожиданные это были вести! Новоковский с Женей как раз заканчивали свое последнее на сегодняшний день чаепитие, когда зазвонил телефон. От его противного дребезжанья у Новоковского опять заломило в висках. Он неохотно снял трубку и узнал голос начальника изолятора.

– А, Василий Григорьевич, а я уже и сам к вам собираюсь, – обрадовался Новоковский.

– Подождите пока, Сергей Александрович, – мрачно ответил начальник на другом конце провода. – У нас тут такие дела: один из ваших градовцев сбежал.

– Что-о-о? – поразился Новоковский. – Как сбежал, откуда – из изолятора?

– Да нет, что вы – отсюда не сбежишь. Из больницы через черный ход.

– А как он в больнице оказался?

– Вот то-то и оно! Он нас обвел вокруг пальца. Прибегает ко мне сегодня утром дежурный: «Ой, у нас