Стрела Гильгамеша - Наталья Николаевна Александрова

Надежда удалилась в ванную, а вернувшись, застала на кухне кота, ожидающего завтрак. Полчаса ушло на воспитательную беседу, в процессе которой Надежда потрясала сложенной газетой и даже сняла с ноги тапок. Сан Саныч утверждал, что наказывать кота можно, только застав его непосредственно на месте преступления. А то потом он не поймет, за что наказывают. Надежда была твердо убеждена, что котяра все понимает, но спорить с мужем не решалась.

Кот наконец добился положенного питания, а Надежда позвонила Марии. Телефон ее был выключен или находился вне зоны действия сети. Понятно, как всегда, забыла зарядить мобильник и сейчас спокойно спит или в упоении пишет свой роман, радуясь, что никто ее не беспокоит.

Надежда немного прибралась в квартире, произвела ревизию холодильника и решила сходить в магазин. Так, на всякий случай. Молоко кончилось, сахар, заодно в пекарне хлеба свежего прикупить и к чаю что-нибудь.

Телефон Марии по-прежнему был выключен. Надежда покачала головой и выглянула в окно на предмет определения погоды.

За окном было облачно, дождя вроде нет, однако непонятно, тепло или холодно. И Надежда по старой памяти включила телевизор, чтобы узнать температуру.

И попала на криминальные новости.

— …найдена мертвая женщина! — услышала она слова диктора. — Полиция считает смерть насильственной…

Надежда в это время в прихожей пыталась развязать шнурок на ботинке. Шнурок был мокрый и затянут сильно, так что и тут не обошлось без кота. Пока она, чертыхаясь, развязывала шнурок, пропустила адрес дома, где случилось убийство.

Маленький телевизор стоял на кухне, оттуда как раз вышел кот, подняв хвост трубой.

— Бейсик, ты не слышал, в каком районе, на какой улице? — машинально спросила Надежда.

Кот в ответ явственно пожал плечами — только ему и дела, что такие вещи слушать. Надежда опомнилась и решила все-таки пойти в магазин, но что-то заставило ее смотреть дальше.

Показали двор и подъезд, и она узнала и то и другое. Именно в этом доме, где располагался кабинет психоаналитика, она вчера вырубила электричество. Номер квартиры она прослушала, а может, его и не сказали, но думать, что убитая женщина находилась в какой-то другой квартире, значило бы сильно переоценивать силы провидения.

Из подъезда вышел солидный лысый мужчина с толстым портфелем, в котором без труда можно было угадать местное небольшое начальство, а именно председателя ТСЖ. К нему коршуном бросилась рыжая девица с красным носом, очевидно, долго его дожидавшаяся, из чего Надежда машинально сделала вывод, что на улице холодно.

— Что вы можете сказать о жертве ужасного убийства? — Девица с ходу ткнула в лысого мужчину микрофон.

— Ну что сказать, — он пытался отстраниться, но девица дело свое знала, — в общем… — мужчина оглянулся на дверь подъезда, — она… Ирина, то есть, работала у психоаналитика администратором…

— Ой… — тихонько икнула Надежда, — мамочки, это что же творится…

Поскольку никто не отозвался, она продолжила смотреть.

— Помещение это он снимал под офис. У нас договор, все законно. Ходили к нему люди приличные, все тихо было, полный порядок, жильцы не жаловались…

— А что случилось в доме вчера? Был шум? Или что-то необычное произошло?

— Да ничего такого, только хулиганы какие-то влезли в распределительный щит и вырубили электричество во всем доме. Так что и видеокамера не работала. Как полиция приехала, свет уже дали. У меня ключи от квартир есть, так что они вошли и нашли там ее, мертвую.

— А как она выглядела? Известно уже, каким образом…

В кадре появился строгий коренастый мужчина, по его взгляду и ухваткам сразу было видно, из какого он ведомства. И хоть был он в штатском, чин Надежда определила не ниже майора.

— Без комментариев! — твердо сказал полицейский в микрофон, отчего девица отскочила на метр, а лысый председатель мигом стушевался и даже уронил портфель.

Дальше камера показала двор, толпу любопытных жильцов, несколько машин, потом два дюжих санитара вынесли черный мешок на носилках. Рыжая девица метнулась было к ним, но была перехвачена полицейским — не майором, чином пониже, но тоже в штатском.

Надежда окаменела, глядя в экран телевизора, хотя там давно уже говорили о ДТП на Московском проспекте.

Что ж такое, значит, Ирина мертва? Но как это случилось? Она оставила ее живой и здоровой, только прикованной к батарее. Может, она пыталась освободиться, при этом поранила себя и истекла кровью?

Ага, откусила себе руку, как лиса, попавшая в капкан, сама себе возразила Надежда. Этого не может быть, кстати, про лису тоже наверняка врут.

Задохнулась от кляпа? Да не было никакого кляпа, Надежда точно помнит. И теперь полиция будет это убийство расследовать, подключит камеры, найдет свидетелей, которые ее запомнили…

— Ёшкин кот! — Надежда очнулась от ступора и заорала на всю квартиру, хотя обычно таких выражений старалась не употреблять даже мысленно.

Но в данном случае иначе не скажешь. Ведь это она сама позвонила Марии и велела обратиться к знакомому полковнику… как его… Арсен, Армен… И Машка так и поступила. Потому что в противном случае полиция не появилась бы и не нашла там вместо преступницы жертву. Но как, как она умерла?

Надежда заметалась по квартире и споткнулась о кота, который явился узнать, с чего такой сыр-бор, да еще обзываются. Вопль, который Бейсик издал, когда ему наступила на лапу, совершенно не соответствовал действительности. Однако хозяйка не обратила на кошачий вопль никакого внимания, она искала свой телефон. А найдя, начала нервно нажимать кнопки и, послушав, что телефон по-прежнему выключен, выругалась уже более обстоятельно.

Это переходило всякие границы. На часах половина одиннадцатого, маловероятно, что Машка так долго спит. И вспомнила бы уж про телефон, зарядила давно. Неужели что-то случилось?

Надежда стала усиленно вспоминать, когда она последний раз говорила с Марией. Получалось, что вчера вечером, не очень поздно. Машка еще бормотала, что они нашли карту. Они — это, надо понимать, она и Венедиктов. Спелись, значит. Сработались. Нашли друг в друге родственную душу. Или встретились два одиночества.

Непонятно только куда они потом делись. Можно, конечно, позвонить Венедиктову и спросить, куда пропала Мария. Но, во-первых, он Надежду знать не знает, поэтому в полном праве ей не ответить. А во-вторых, это неудобно, Мария же не девочка пятнадцати лет, и Надежда не ее мамаша, чтобы разыскивать у приятелей.

Тут ее осенило, что местонахождение аппарата Венедиктова она может определить. Схватила тот телефон, что дал ей Боб, нажала нужные кнопки — и пожалуйста, вот он, голубчик, мигает! И где? Да возле Варсонофьевского кладбища, стало быть, в том самом «Тенистом уголке».