Пуля для похитителя - Ирина Дягилева

Последние слова Горы чувствительно задели Папу Карло, и он совершил непростительную ошибку, шагнув к задыхающемуся от гнева здоровяку, не обращая внимания на его горящие глаза и вздувшиеся на шее вены.

— Тогда послушай, что я тебе сейчас скажу. Ты — не Гора, а большой кретин. И ты надоел мне до тошноты. Вали отсюда, если уж ты такой чувствительный! Катись ко всем чертям, только побыстрее, если не хочешь, чтобы я вышиб тебе мозги из твоего тупого лба!

Все это было сказано сухо и непререкаемо. Так говорит начальник, отчитывая провинившегося подчиненного. Папа Карло считал, что вправе так говорить, он привык к послушанию. И не обратил внимания на то, что минуту назад багровое лицо Горы побелело.

— Ах ты дерьмо! — прорычал великан сквозь стиснутые зубы. Его огромная лапища метнулась вперед, схватила Папу Карло за ворот стильного пиджака и подняла в воздух, как пушинку.

Наполовину задушенный предводитель судорожно пытался выхватить из кармана пистолет, однако он опоздал. Кулак свободной руки Горы со всей силой врезался в его лицо. Раздался характерный треск, Папа Карло вспорхнул, как сухой лист под порывом ветра, ударился о стену и медленно сполз на пол, где и застыл бесформенным мешком без движения. Кровь из расплющенного носа залила его лицо.

Гора повернулся к Душману. Бывший боксер не отшатнулся от великана, он встал в стойку, словно на боксерском ринге.

— Ты чего себе позволяешь, придурок! Ты на кого поднял руку, чучело?! Ты на босса наехал? — затараторил Душман, но в голосе его чувствовалась некоторая растерянность. И скорее по инерции он проговорил скороговоркой: — Я тебе сейчас покажу, как на босса руку поднимать. Я…

— Ты… ты тоже за то, чтобы их порешить?! — прорычал Гора.

Душман попытался ударить его в живот, но здоровяк без усилий парировал этот удар движением руки. У Горы не было особого разнообразия в приемах. Он ухватил Душмана за ворот так же, как минуту назад Папу Карло, и поднял его, точно кролика. Душман отчаянно вырывался, но Гора схватил его другой рукой за штанину и швырнул в стеклянную дверь, выходившую в маленький внутренний дворик.

Под грохот бьющихся стекол и ломающегося дерева Душман вылетел наружу и приземлился на мокрой травке. Его лицо и руки были изрезаны осколками стекла. С мучительным стоном он попытался приподняться, прополз на четвереньках пару метров и, потеряв сознание, рухнул в лужу. Дождевые капли смешались с кровью, текущей из его ран.

Лимон, забившийся между столом и холодильником, вытащил из–за пояса пистолет. Зеленый от ужаса, но со злобно поблескивающими, как у гоблина, глазами, он заверещал тонким фальцетом:

— Не приближайся ко мне, Гора! Не смей подходить ко мне, или я прострелю тебе брюхо!

Здоровяк, тяжело дыша, смотрел на пистолет в руках своего приятеля — смотрел пристально, без всяких эмоций, словно раздумывая, что ему теперь делать. Потом он сделал шаг вперед.

— Стой, где стоишь! — завопил Лимон, потрясая оружием.

Гора заморгал ресницами и затряс головой, как человек, старающийся пробудиться от кошмарного сна.

— Ты… ты тоже?.. — глухо спросил он. — Ты тоже хочешь их убить?

— Нет, нет! — поспешил заверить его Лимон. — Плевать я хотел на этого щенка! Можешь забрать его к себе и делай с ним что хочешь, но мне оставь толстуху!

Гора подумал немного, а потом пожал плечами:

— Ладно, забирай ее.

— А деньги? — Лимон указал на дипломат.

— Можешь взять их себе, если хочешь. С меня хватит и моей доли.

— Как скажешь.

Не сводя глаз с гиганта, он осторожно подошел к дипломату, открыл его и швырнул в него свой пакет с деньгами.

— Ступай за мальчишкой, Гора, и уведи его. Когда вы уйдете, я займусь бабенкой.

Великан колебался какую–то долю секунды, затем подошел к двери подвала, открыл ее и громко позвал:

— Эй, малыш, поднимайся сюда! Мы уходим! — И он начал спускаться по лестнице.