Легенда о трех мартышках - Дарья Донцова

– Мужики не особо о порядке думают, –усмехнулась баба Вера, – я избушку отмыла, окна протерла, а мебель он нафургоне привез, разом, вместе с посудой и теликом. Но все равно кучу нужногопозабыл, дуршлаг, например, и половник. Аня на станцию в магазин ходила, тамунивермаг хороший, теперь все есть, только денежки отсчитывай, а их Корольковойсынок много давал, видно, любил мать!

– И часто Лев сюда приезжал?

– Как ее устроил, больше не прикатывал, Анясама в Москву ездила, она не по возрасту бойкая была, а потом в одночасьеумерла, – пригорюнилась баба Вера, – передала мне деньги от сына ипреставилась. Не отработала я месяц, за так зарплату огребла. Последнее, чтосделала, платье ее отыскала, белье, что она для похорон отложила, и там же, вчемоданчике, деньги лежали, Аня на похороны скопила. Я ими началараспоряжаться, но все квитанции сейчас тебе покажу, список купленногосоставила, не сомневайся, ни одной копеечки мимо не прошло. Но теперь ты,Сонечка, приехала, и я успокоюсь! А то извелась, как ее родным сообщить?Телефонов у меня ихних нет! Ну чего, будем блины на поминки печь? Давай,Сонечка, становись к плите.

Я вздрогнула.

– Соня?

Баба Вера заморгала.

– Чего тебе не нравится?

– Дочь Анны звали Софьей?

Старушка встала с кровати.

– Расстроилась ты сильно, оно и понятно.Матери лишиться тяжело. Приляг, поспи, без тебя блинцов навострю.

– Баба Вера, я не имею никакого отношения кАнне Корольковой, – призналась я.

Пожилая женщина села на кровать.

– Чего-то не пойму, ты не Соня?

– Нет, – подтвердила я.

– Кто ж тогда?

Несколько секунд я колебалась, потом ответила:

– Если одинокий человек внезапно умирает,всегда начинается следствие, выясняют причину смерти.

Баба Вера заморгала.

– Из милиции, что ли?

Я кивнула.

– Ну и ну, – изумилась пенсионерка, – ужсколько у нас тут народу на тот свет убралось, и никогда власти небеспокоились! Значит, правильно я догадывалась!

– О чем? – быстро спросила я.

Баба Вера погрозила мне пальцем.

– Сама знаешь!

– Теряюсь в догадках, – ответила я.

– Аня не один год тут провела, – прищуриласьбабка, – в деньгах не нуждалась, у нее даже мобильный телефон имелся, и еда настоле всегда была вкусная. Вроде женщина, как все, вышивать любила, сериалысмотрела, про дочку мне рассказывала, какая та хорошая была, пока с мужем непознакомилась, тот водку пьет и жену к алкоголю приучил. Раньше Аня с нимивместе жила, а потом ее сын сюда перевез. И я ей сначала поверила, да толькоспустя год засомневалась, поняла, обманывает она меня. Прячется Королькова!Значит, чего-то плохое сделала! И ты бы так просто не приехала, ведь верно?

– Почему вы решили, что Анна использоваладеревню в качестве убежища? – тут же спросила я.

Пенсионерка пожала плечами.

– Старая я, но не глупая. И сын у бабушкиесть, и дочь, но сюда они носа не показывали. Что, так много работают? К материникак выбраться не могут? Ни в Новый год, ни на Пасху, ни в день рождения? Аеще она в Бога не верила, в избе ни одной иконы нет. У всех в домах образа, а уАни пустые стены. Яички она на Пасху не красила, кулич не пекла и готовый небрала. Вот пост держала, но какой-то странный, по осени от еды отказывалась, невесной. И очень о прошлом говорить не любила: где работала, чем занималась. Яодин раз к ней с вопросами пристала, так она рассердилась и сказала:

– Вера, не лезь в душу, биография мояневеселая, лишний раз вспоминать не хочется.

Вот о дочке часто упоминала, а про сынамолчок. Но ведь должно быть наоборот! О матери Лев позаботился, да только, еслиАню послушать, получалось, что у нее Соня в любимицах. И Королькова ни к кому вгости не ходила, к себе баб не звала. Только со мной общалась. В прошлом году врайцентре для стариков устроили праздник, начальство концерт организовало,кино, буфет, все бесплатно. В Доме культуры гуляли, а потом еще и подарки дали.Только и разговору у нас было, что об этом мероприятии. Все побежали,принаряженные, а Королькова дома осталась, сказала, у нее грипп, температуравысокая, но выглядела она нормально, не чихала, не кашляла. Чего от весельяспряталась? А в Москву ездила! Платок повяжет по брови, очки темные на носпосадит и брюки наденет. Во! Всегда в юбке или платье, а как в город, так вштанах, сверху кофта до колен. Аня маленькая была, худенькая, со спины задевочку могла сойти, а как в мужскую одежду обрядится – сразу толще смотрится.И сколько раз я ей предлагала:

– Давай вместе в столицу скатаемся, вдвоемвеселее! – ни в какую не соглашалась.

В прошлом году, в сентябре, меня окончательнолюбопытство разобрало. Аня в Москву подалась, а я за ней потопала, в однуэлектричку села, на вокзале вышла и… потеряла Королькову, ушмыгнула она отменя. А теперь ты с вопросами примчалась.

– Вы очень умная женщина, – польстила ястарухе.

– Не жалуюсь на голову, – кивнула баба Вера.

– Скажите, Анна любила рисовать?

– Картины? – уточнила пенсионерка.

– Пейзажи, натюрморты, может, портреты, –перечислила я.

– Нет, соседка вышивала разноцветными нитками,в основном кошек, – пояснила старуха, – ни разу ее с красками не видела.

– И последний вопрос, не видели вы у неешрама?

– Где? – уточнила пенсионерка.

– На правой руке, ниже локтя, длинная такаяотметина, – описала я примету, – это может получиться, если человекзагораживается от преступника, вооруженного ножом.

Старуха поежилась.

– Господи, не дай бог с таким столкнуться! Аняв молодости упала и напоролась на кусок стекла, к врачу не пошла, думала –ерунда. Но рана сразу не заросла, и потом шрам образовался.

– Понятно, – протянула я, – теперь все сталоясно. Вы говорили, что у Анны был мобильный?

– Ну да, – кивнула баба Вера, – она им нехвасталась, я случайно увидела.

– Можно на него посмотреть?

Пенсионерка кивнула, встала, подошла кподоконнику, отодвинула тюль и сказала:

– А его нет!