Шопинг в воздушном замке - Дарья Донцова

Каким образом Пелагея Суворова оказалась вМоскве, Катя не знала. Девочка родилась в столице, и годы ее детства прошли вэтой квартире на Петровке. Мама детьми почти не занималась. А если откровенно –она просто не замечала ни Лену, ни Катю. Пелагея была отвратительной хозяйкой:готовить, стирать, убирать она не собиралась, все бытовые вопросы решалаСонечка.

Несмотря на безразличие матери, Катя неощущала себя несчастной, наоборот, ей было хорошо в своей комнате. Сонечказаботилась о девочке и о ее сестре. Правда, Лена была не совсем здорова, она восновном лежала в кровати, пила таблетки, Соня делала подопечной уколы. Что занедуг был у старшей сестры, Катя не имела понятия, да ей было и неинтересно.Когда Лене становилось хуже, Соня надевала на себя и на Катю марлевые маски истрого приказывала:

– Не ходи к сестре, еще заразишься.

И Катя слушалась. Особой дружбы между ней иЛеной не было. Ну как можно общаться с той, кто из двенадцати месяцев в годуодиннадцать проводит в постели и хнычет? Врача к Лене не вызывали, значит, еесостояние было не таким уж тяжелым.

Один раз Пелагея неожиданно вернулась домой всередине дня, увидела Катю в маске и заорала:

– Сонька! Это что за спектакль?

– Леночка опять слегла, – ответиладомработница. – Боюсь, Катюша заразится, у старшей сильный насморк, кашель.

– Ты дура! Ленка притворяется, – зашипелаПелагея.

– Нет, ей плохо, – прошептала Соня, – онаопять пятнами покрылась.

– И что? – завизжала Пелагея. – Небось конфетобожралась. Сними маску!

– Негде Лене конфеты взять. И Катю мне жаль, –сказала Сонечка, – и Лену. Вдруг они умрут, как Надя?

– Да? – бросила, уходя в свою спальню,Пелагея. – Бог дал, бог взял!

Хотя Катя и была очень маленькой, но разговорее поразил. Когда мать, разодевшись, ушла, девочка спросила у Сони:

– Кто такая Надя?

Няня попыталась ее отвлечь.

– Ой, Катюша, хочешь вкусное печенье?

Но крошка проявила редкостное упорство,стремясь утолить свое любопытство.

– Надя умерла? Почему? – принялась онадопрашивать Соню. И в конце концов та сказала:

– У твоей мамы была еще одна дочка, Надежда.Она заболела и скончалась.

– Ей было плохо, как Лене? – уточнила Катя.

– Да, – нехотя призналась Соня, – но яподробностей не знаю.

– Разве маленькая девочка может умереть? –ужаснулась Катя, которая никогда раньше не думала о смерти.

– Всякое бывает, – бормотнула было Соня. Нотут же спохватилась: – Нет, конечно, я просто перепутала. Надя не умерла, онауехала... э... к своей бабушке. Та далеко живет, во Владивостоке.

Чем больше Соня изворачивалась, тем страшнееделалось Катюше. А тут еще, как назло, Лене стало совсем нехорошо, у нееначался безостановочный кашель, а тело покрылось язвами. Пелагея же, какобычно, пропала. Она порой не приходила ночевать домой неделями.

Катя один раз робко поинтересовалась у Сони,где мама, и услышала в ответ целую тираду.

– Катюшенька, Пелагея Андреевна актриса, –пела Соня, – она играет во взрослых спектаклях, детей в театр на такиепостановки не пускают. Поэтому Пелагея уходит на службу вечером, а возвращаетсяпод утро. Сейчас она поехала на гастроли, вернется не скоро. Я буду с вами,беспокоиться не о чем. У Леночки грипп, неприятно, конечно, но не страшно. Ты кней в комнату ни в коем случае не заходи!

Будь Катя постарше, она бы спросила: почемумама все ночи проводит вне дома? Спектакль заканчивается в десять-одиннадцатьвечера, неужели мать постоянно ходит потом по ресторанам, отмечает каждый свойвыход на сцену? Отчего у Пелагеи не бывает выходных? Даже на Новый год онаиспарилась из дома. По какой причине у Кати фамилия Жукова, а у Лены Матвеева?Где папа девочек? Он у них один? Или это два разных мужчины, Жуков и Матвеев?Любит ли мать дочек? Если да, то почему она ни разу не свозила детей к морю ине отправила их летом в Подмосковье, не сняла дачу? Лене совсем плохо, но врачане вызывают, в школу старшая сестра не ходит, а учительница в доме не бывает,Леночку пытается обучать Соня...

Много еще вопросов следовало задать, но Катябыла маленькой, поэтому она просто усвоила: мать ездит в командировки. Пелагеямогла пропасть на две-три недели, а могла исчезнуть почти на полгода. Но Катюшаабсолютно не нервничала, мама была виртуальным, малозначимым персонажем в жизниребенка. Даже хорошо, что Пелагеи не было рядом, потому что, когда онанаходилась дома, Кате приходилось сидеть в своей комнате и не высовываться.Катенька даже радовалась отсутствию матери, ведь тогда она ощущала себясчастливой.

23 августа счастье навсегда закончилось.Катюша проснулась в семь утра от топота, выглянула в коридор и увидела Соню,которая бежала с тазом в руках.

– Немедленно вернись в спальню, – нервноприказала Соня, – сиди тихо и...

Договорить Сонечка не успела: из комнаты Леныраздались стоны. Соня поставила таз на пол, бросилась во вторую детскую. Катяиспугалась и спряталась у себя. Потом раздался звонок в дверь, младшая сестрачуть-чуть приоткрыла створку и выглянула в коридор. По нему шагали врач имедсестра с чемоданчиком. Видно, Лене стало так плохо, что Соня позвонила в«Скорую».

Сначала в квартире стояла напряженная тишина,потом разразился скандал:

– Первый раз встречаю такое! – возмущалсямужской голос.

– Бу-бу-бу-бу... – неразборчиво отвечала Соня.

– Где ее мать?

– Бу-бу-бу-бу...

– Мы обязаны забрать ребенка!

– Бу-бу-бу-бу...

– Вы хоть понимаете, чем она больна?

– Бу-бу-бу-бу...

– Это подсудное дело!

Соня расплакалась, Катя вжалась в стенку.

– Здесь кто еще живет? – не успокаивался врач.

– Бу-бу-бу...

– С ума сойти! Где она?

– Бу-бу-бу... – бормотала Соня.

В коридоре раздались тяжелые шаги, Катюша вполном ужасе кинулась к кровати, набросила на голову одеяло и замерла внадежде, что ее не найдут. Но через пару минут чей-то голос сказал: