Соседкины проблемы в наследство - Наталья Ботина

В приемной нотариуса Седого, по сравнению с прошлым разом, было немноголюдно. Я терпеливо высидела очередь из двух человек и робко вошла в кабинет. Владислав Аркадьевич Седой, дописывал какую-то бумагу. Он, не отрываясь от документа, коротко бросил: «Присаживайтесь», указав на стул, и вновь уткнулся в документ. Я присела на посетительское кресло и, пока хозяин кабинета не обращал на меня внимания, старательно разглядывала предметы, лежащие и стоящие на столе.

Помимо компьютера на столе ровными стопками лежали папки. На переплете каждой из них имелись надписи: на некоторых были обозначены названия улиц, на других просто буквы из алфавита. Я так и не поняла, как происходит сортировка документов, то ли по улицам, то ли по фамилии клиента. Кроме документов на столе красовались различные канцелярские предметы, свидетельствующие о благополучии данной нотариальной конторы. Так, например, подставка для настольного календаря и визиток была выполнена из самого настоящего камня змеевика и отделана чистым, как слеза янтарем. Рядом в такой же оправе красовались настольные часы с золотыми стрелками. Вся стена за спиной нотариуса была увешана всевозможными наградными листами, свидетельствами разных степеней и лицензиями. Каждый лист обрамляла дорогая бронзовая рамка. Словом кабинет душеприказчика производил впечатление устойчивого благополучия.

Седой закончил писать, отложил в сторону дорогую ручку фирмы «Паркер» и обратил взгляд на посетительницу:

— Слушаю вас.

Я закончила разглядывать убранство кабинета, широко улыбнулась и заговорила тихим, вкрадчивым голосом:

— Владислав Аркадьевич, я к вам по очень деликатному делу, — говорила я с придыханием, чтобы подчеркнуть всю важность разговора.

Седой не поддался на мои ухищрение и спокойно, почти равнодушно заметил:

— Вы знаете, ко мне практически все приходят по деликатному делу. Не стесняйтесь, излагайте.

— Думаю, что мое дело не совсем обычное. Вряд ли к вам часто обращаются с такими просьбами, — еще сильнее понизила я голос, не забывая при этом обворожительно улыбаться.

— Я вас внимательно слушаю.

— Понимаете, я прилетела из Германии всего на несколько дней, на похороны моей бабушки, — я печально опустила глаза и аристократично закусила нижнюю губу, демонстрируя свою скорбь.

Нотариус не посмел поторопить меня, хотя явно не испытывал особой радости от странноватой клиентки. Он терпеливо дождался, пока я справлюсь с волнением и продолжу свою мысль. Я не стала затягивать этот момент. Старательно изобразила предельную собранность, словно держать себя в руках мне было не легко, улыбаться стала не так широко, но не менее чувственно.

— Так вот. Мы с бабушкой всегда дружили, правда, я никак не могла уговорить ее переехать ко мне, так она любила свою Родину. Последнее время мы перезванивались почти каждый день, и однажды она сказала, что собирается оформить на мое имя дарственную на квартиру, но я так и не знаю, сделала ли она это. И вот сейчас я хотела бы узнать…

Нотариус, уловив суть просьбы еще в самом начале моего рассказа, на последнем предложении отрицательно покачал головой.

— Я все понимаю, — горячо заверила я его, не дав нотариусу вслух ответить отказом — это тайна до определенного времени. Но поймите меня, разбирая документы бабушки, мы ничего не нашли. А мне надо знать точно. Понимаете, у меня есть брат. Его я тоже очень люблю. Но бабушка хотела, чтобы после ее смерти квартира досталась именно мне. А мне она не нужна. Поэтому я хочу, если конечно бабушка все же успела оформить дарственную на меня, хочу переоформить квартиру на брата. Поверьте, он больше в ней нуждается. Ведь он живет здесь, в России, а в России цены на квартиры просто катастрофические.

— Милая девушка, — нотариус заговорил со мной как с маленьким несмышленым ребенком, — мой вам совет: не принимайте поспешных решений. Сегодня вам ничего не нужно, а завтра вы будете рады любой мелочи. И если ваша бабушка подарила квартиру именно вам, значит, у нее были на то основания. Примите дар и будьте благодарны.

— Но она мне не нужна! — эмоционально воскликнула я, продолжая играть роль обворожительной благородной аристократки. К тому же вы не поняли суть моей просьбы.

— Отчего же? Прекрасно понял, — возразил Седой, — вы хотите узнать, действительно ли существует дарственная либо завещание на ваше имя. Но вам придется набраться терпения и дождаться пока наступит срок оглашения завещания, тогда и откроется, существует ли дарственная и на кого.

— Я не могу ждать. Мне надо знать сейчас, чтобы успеть.

— Что вы хотите успеть? Переоформить квартиру на брата? Так это вы всегда успеете, — снисходительно улыбнулся он.

— Это вам так кажется, а я то знаю! — я выразительно посмотрела на Седого. Несколько секунд молча смотрела на него, как будто решалась на что-то, а потом вновь заговорила, — Я не хотела говорить, но боюсь, придется. Одним словом, я смертельно больна. Врачи сказали, что жить мне осталось несколько месяцев, именно поэтому я так тороплюсь. Когда бабушка заикнулась о дарственной, я еще не знала своей участи, а когда узнала, сначала не решалась заговорить с ней на такую печальную тему, не хотела расстраивать, все на «потом» откладывала. А потом оказалось поздно, — я опустила грустные глаза и тихонько всхлипнула.