Дело Бенсона - Стивен Ван Дайн

– Черт возьми! Откуда вы узнали, что она отдала свои драгоценности, чтобы помочь Пфайфу? – спросил Маркхэм, когда мы вышли на улицу.

– Это все моя метафизическая дедукция, – ответил Ванс. – Я же вам говорил, что Бенсон не был альтруистом и он не стал бы одалживать большую сумму без обеспечения, а безденежный Пфайф не стал бы подделывать чек на большую сумму из-за пустяка. Следовательно, кто-то должен был обеспечить ему залог. Но кто может обеспечить ему залог? Только женщина. Видите ли, я сразу подумал, что у нашего Улисса есть своя Калипсо, когда он сказал, что заехал в Нью-Йорк для прощания с кем-то. Мужчины вроде Пфайфа всегда испытывают недостаток в существах другого пола, поэтому я и просил вас послать человека для проверки его сверхматримониальной деятельности. Я был уверен, что такая особа отыщется. Когда возник таинственный пакет, оказавшийся коробкой с драгоценностями, которые видела любопытная экономка, я сказал себе: «Ага! Дульцинея Линдера дала ему свои драгоценности, чтобы спасти его от тюрьмы». Кроме того, я обратил внимание на то, что он кого-то покрывает. Поэтому, как только Трэси разузнал имя и адрес этой дамы, я поспешил назначить встречу от вашего имени…

Мы проходили мимо готического сооружения на Риверсайд-Драйв, а Ванс остановился, чтобы получше его рассмотреть. Маркхэм терпеливо ждал.

– Видите ли, – продолжал Ванс, – как только я увидел миссис Баннинг, я понял, что мои догадки точны. Она сентиментальна, и мне стало ясно, что она способна отдать свои драгоценности своему любовнику. Кроме того, на ней не было никаких украшений, а женщины такого типа всегда надевают украшения, чтобы произвести впечатление на посторонних. Больше того, они носят украшения, даже если кладовая пуста. Следовательно, осталось только задавать ей вопросы.

– Вцелом вы сделали это хорошо, – заметил Маркхэм. Ванс снисходительно поклонился.

– Вы правы, но разве наш маленький разговор с леди не прояснил ваш разум?

– Я не настолько туп, – сказал Маркхэм. – Она бессознательно играла нам на руку. Она верит, что Пфайф приехал в Нью-Йорк лишь утром следующего дни, и поэтому откровенно сказала нам, что звонила ему, чтобы сообщить, что драгоценности у Бенсона дома.

Пфайф поехал туда и попал на место, видимо, после выстрела. Дра-гоценности исчезли, и Пфайф решил найти их. Ванс безнадежно вздохнул.

– Перед вами, Маркхэм, слишком много деревьев и из-за них вы не видите леса.

– Зато вы так уставились на одно удаленное дерево, что не обращаете внимания на все остальные.

По лицу Ванса пробежала тень.

– Я хотел бы, чтобы вы оказались правы.

Было около половины второго, когда мы зашли в отель «Энсония», чтобы позавтракать. Маркхэм был поглощен едой, и мы все время молчали. Когда позже мы спустились в метро, Маркхэм с беспокойством взглянул на часы.

– Я думаю, надо зайти к майору, пока мы не вернулись в контору. Я никак не могу понять, почему он велел мисс Гофман молчать об этом пакете… Возможно, там вообще не было драгоценностей.

– Вы решили, что Олвин сказал правду майору о пакете? – спросил Ванс. – Это не очень вероятно, знаете ли. Но вы увидите, что майор объяснит их наличие по-другому.

Объяснение майора Бенсона подтвердило догадку Ванса. Маркхэм рассказал майору о нашей встрече с Паулой Баннинг и выразительно подчеркнул эпизод с драгоценностями, надеясь, что майор добровольно расскажет о таинственном пакете. Обещание, данное мисс Гофман, заставляло Маркхэма удерживаться от расспросов.

Майор выслушал Маркхэма с большим удивлением и глаза его сердито заблестели.

– Боюсь, что Олвин обманывал меня, – сказал майор. Он задумался на мгновение. – Мне неприятно сейчас думать об этом. Но правда заключается в том, что когда утром мисс Гофман рассказала мне о конверте, она также упомянула про небольшой пакет, и я попросил ее не сообщать об этом вам. Я знал, что в пакете находились драгоценности миссис Баннинг, и подумал, что этот факт лишь усложнит дело. Видите ли, Олвин сказал мне, что это драгоценности миссис Баннинг и что Пфайф принес их с просьбой временно положить их в наш сейф.

По дороге в прокуратуру Маркхэм взял Ванса под руку и улыбнулся.

– Я вижу, ваша догадка удачно подтвердилась, – сказал он.

– До некоторой степени, – согласился Ванс. – Вероятно, Олвин, как Уоррен Гастингс, решил умереть в окружении лжи… Splendide mendax[48].

– Во всяком случае, майор бессознательно прибавил звено в цепь обвинений Пфайфа.

– Похоже, что вы коллекционируете цепи, – сухо сказал Ванс. – Что вы сделали с теми цепями, которые приготовили для мисс Сент-Клер и капитана Ликока?

– Я еще их не выбросил, если вы это имеете в виду.

В прокуратуре нас ждал сержант Хэс. Счастливая улыбка сияла на его лице.

– Все в порядке, мистер Маркхэм, – объявил он. – После вашего ухода сюда явился капитан Ликок. Узнав, что вас нет, он позвонил в Управление и его связали со мной. Он захотел увидеть меня, сказал, что это очень важно, поэтому я заторопился сюда. Когда я вошел, ои встал и сказал: «Я пришел добровольно. Это я убил Бенсона». Я заставил его продиктовать признание Свэкеру, потом он подписал его… Вот оно, – и он протянул Маркхэму лист бумаги.

Маркхэм тяжело опустился в кресло. Усталость последних дней начинала сказываться на нем. Он тяжело вздохнул.

– Слава Богу! Наконец-то наши неприятности закончились.

Ванс печально посмотрел на него и покачал головой.

– А я считаю, что неприятности только начинаются, – сказал он.

Маркхэм прочел признание Ликока и протянул его Вансу. По мере чтения лицо Ванса принимало изумленное выражение.