Одержимый - Мэтт Рихтел

– Начинай говорить.

– Чего ты от меня хочешь?

– Энни жива?

– Клянусь тебе, не имею ни малейшего понятия. Я никогда не встречалась с Энни. Никогда ее не видела. Я думаю, ты сходишь с ума, Натаниэль.

– «Ромп студиос».

На мгновение – молчание. Потом резкое:

– Как ты узнал?

Я вытащил бумажник, достал из него распечатку, которую получил от Дэнни.

Эрин снова заплакала, потом начала говорить.

– Третий год моей семейной жизни действительно был ужасным, – вот как начала она свою историю.

Речь не о том, что ее бил муж (действительно, поколачивал, но не так чтобы часто), а о будущем: вечности в чистилище. Он хотел детей, а она тайком принимала противозачаточные таблетки.

– Его род обрывается на нем.

Она перестала разговаривать с матерью и подругами, которые могли пристыдить ее. Часто ходила в церковь, где познакомилась с двумя женщинами. У одной было пятеро детей, приторно-сладкий голос, но внутри кипела злость. Женщина во всем винила искушения, разрушающие традиционный семейный уклад.

– Не знаю почему, но я ей доверилась. Рассказала обо всем – и о противозачаточных таблетках, и о неладах с мужем. Стремилась получить отпущение грехов или хотела, чтобы меня поймали.

Женщина пригласила Эрин принять участие в крестовом походе: ночью проникнуть на территорию порнографической студии и поджечь ее. Поначалу только просила, потом пригрозила рассказать мужу о противозачаточных таблетках, если та откажется.

– Так тебя заставили?

– Если бы я могла так сказать! Я взяла канистру бензина и разлила его по студии. Я обезумела. Говорила себе, что мужчины, которые нанимают женщин для съемок секс-фильмов, такие же, как мой муж.

Когда ее поймали, она сразу признала себя виновной и пошла на сделку с прокуратурой, стала главным свидетелем обвинения.

– После этого я еще сильнее себя возненавидела, – добавила Эрин. – Я превратилась в пешку в играх других. Перестала существовать как личность.

Мое чутье подсказывало, что она не лгала. Ее это не обеляло, получалось, что она способна на насилие. Может, и в кафе что-то вывело ее из себя.

– Расскажи мне о Саймоне и Энди.

– Ты поможешь мне спастись?

– За свои действия приходится отвечать, Эрин.

– Я ничего не сделала. Копы подозревали меня. Аравело звонил каждый день. Но, клянусь тебе, я ни в чем не виновата.

Значит, Аравело подозревал Эрин. Само собой. Хотелось только знать почему.

– У Саймона с Энди была любовная связь?

Эрин кивнула. Моя догадка подтвердилась.

Поначалу Энди сидел с детьми Андерсонов. Эрин думала, что мужчины сошлись на почве писательства. Она убеждала себя, что Энди не может тянуть к Андерсону… потому что видела, Саймон – такой говнюк, а Энди – славный парень. Но постепенно до нее дошло, что Энди, возможно, гей. Этим и объяснялся тот факт, что период их физической близости закончился, едва начавшись. В конце концов, он ей признался и насчет Саймона, и насчет того, что для него это не первый контакт с мужчиной. Для Саймона это было очередное мимолетное увлечение. Энди же страдал из-за того, что с какого-то момента Саймон полностью вычеркнул его из своей жизни. Эрин сказала, что и она почувствовала себя преданной.

– А потом он начал злиться, быстро уставал.

– Саймон тоже страдал от головных болей? Вел себя странно?

Она пожала плечами:

– Думаю, да. Возможно. Энди говорил, что у Саймона какие-то проблемы со здоровьем. Не знаю.

– В кафе работала или приходила женщина по имени Тара?

– Нет. О ком ты говоришь?

– Мне нужно это знать.

– Он спал со многими. Ни о какой Таре я не слышала.

Похоже, она действительно ничего не знала о женщине, упомянутой Энди в его дневнике.

– Ты рассказываешь мне не все.

– Что еще ты хочешь узнать? – вскинулась Эрин. – Энди был моим лучшим другом. А потом вдруг перестал быть. Превратился в незнакомца.

– И ты обвинила в этом Саймона.

– А как еще можно такое объяснить? Как еще твой лучший друг мог обозлиться на тебя, стать врагом? Он был первым и единственным человеком, который понял, к чему я стремлюсь, кем хочу стать. Он позволял мне быть слабой. Не давил, не использовал меня в своих целях. А потом вдруг заболел, стал другим и… умер.

– Вот почему ты это сделала.

– Нет.

– Ты устроила взрыв в кафе и пожар в доме Саймона, не так ли?

– Нет, Натаниэль.

– Признай это, Эрин.

– Прекрати! Прекрати! – вскричала она. – Ты ведешь себя, как Энди!

Я уже чувствовал, что вот-вот отключусь, когда зазвонил мой мобильник. Со мной хотела поговорить сотрудница архива Управления полиции Санта-Круса. Она подняла нужное дело и теперь могла сообщить, кто расследовал смерть Энни. Услышав фамилию этого копа, я вдруг осознал, что никому не могу доверять.