Кровь алая - Николай Леонов

– Надо взять под полный контроль Сергея Сабурина, который в ВС у микрофона толчется.

Гранин молчал так долго, что Гуров не выдержал и спросил:

– Алло! Ты меня слышишь?

– Я тебя перевариваю, как удав, проглотивший кувалду. Конечно, бумажки у тебя ни одной, а твои извилины на большой стол не положишь. Меня уволят.

– Человек смертен.

– Пошляк. Наглец и провокатор.

– Все правильно. Но выслушать меня ты должен.

– Приезжай, – безнадежно ответил Гранин.

– У меня сложный допрос, так что ты приезжай. Я на Петровке.

Подполковник Крячко сидел, навалившись на стол, подперев голову, сонно смотрел на задержанного, который довольно складно рассказывал историю покупки им «Мерседеса», о своем предчувствии, что машина краденая, – уж больно дешева…

Перед Крячко лежали авторучка и заключение эксперта о том, что, вместо стержня, в пластмассовый цилиндр вставлена игла с цианидом и укол вызовет мгновенную смерть. Тут же лежало заключение дактилоскопии: на авторучке отпечатки пальцев задержанного – Савикова Юрия Викторовича. Имелась справка с перечнем судимостей Савикова.

Гуров сел сбоку от стола, просмотрел документы, взглянул на сонное лицо приятеля, отлично понимая, о чем тот думает. Изобличить Савикова и передать его следствию – дело плевое, но оперативникам нужен человек, который передал преступнику орудие убийства и отдал приказ, а это, судя по биографии задержанного, задача наисложнейшая. Савиков знает: суда и зоны не миновать, но если он пойдет в несознанку, то будет жить там, как большой человек, а расколется – зарежут, в лучшем случае сразу, могут резать медленно, кусочками.

– Все, начальники! – Савиков хлопнул в ладоши. – Все, как на духу, мамой клянусь! – Он вытер вспотевший лоб. – А теперь давайте врача. Я на игле живу, помру у вас, долго писать придется.

– Хорошо, Савиков, – ответил Крячко. – Сейчас вы получите врача, отдохнете в камере, и мы продолжим наши тары-бары.

– Какой Савиков? Моя фамилия…

– Молчать! – Крячко хлопнул ладонью по столу. – Вы в МУРе! Идите!

Когда задержанного увели, оперативники молча посмотрели друг на друга, синхронно вздохнули.

– Господин полковник, мы вытянули пустышку.

– Судя по всему, – согласился Гуров.

– Конечно, есть способ заставить его говорить…

– Станислав! – оборвал Гуров. – Мюллер, Ежов и Берия – все это уже было… У них разговаривали даже глухонемые. Давай думать, мы сыщики, черт побери, и нас женщины рожали, а не в навозе нашли.

– Думай. Ой! – Крячко безнадежно вздохнул. – Никакие посулы не соблазнят битого зека пойти в зону на страшную смерть. Он знает, какие серьезные люди его посылали. А может?..

– Не позорь имя, подполковник, – тихо, безлично произнес Гуров, взглянул на приятеля и отвернулся.

Крячко и не знал, что умеет краснеть, а тут почувствовал, как кровь прилила к щекам, а уши так даже защипало, словно в парной.

Дело в том, что наркомана, который на игле сидит, вынудить к признанию просто – достаточно не вызвать к нему врача. Через некоторое время наркоман начинает испытывать такие муки, что расскажет все, даже чего не знает.

– А он, между прочим, хотел тебя убить, – оправдываясь, сказал Крячко. – Я с тобой согласен, что слабину дал, просто для справки.

– Они в поисках золота паяльниками жгут, – усмехнулся Гуров. – Я не в упрек тебе, просто для справки. – И протянул открытую ладонь.

Крячко шлепнул по ней и спросил:

– Так что мы имеем с гуся? Только не говори мне про шкварки.

В дверь слегка стукнули, и вошел следователь прокуратуры. Выглядел он плохо, лицо набрякло и одновременно осунулось. Гойда попытался улыбнуться, даже пошутил:

– А, господа сыщики! Как обычно, плетете интриги?

– Естественно, господин следователь. – Гуров ненавязчиво подставил Гойде стул. – О чем думают оперативники? – И ткнул пальцем в Крячко.

– Как ловчее нарушить закон и не попасться! – сказал Крячко и хмыкнул в кулак. – Мы по сути своей преступники, и прокуратуре данный факт доподлинно известен.

– Известен, известен, – Гойда немного пришел в себя, открыл свой портфель, выудил из него тонкую папочку, положил на стол, взглянул на Гурова: – Ты подобный списочек составил?

Гуров открыл папочку, пробежал глазами по списку лиц, находившихся на территории резиденции спикера как в момент первого, так и во время второго убийства. Достал авторучку и дописал еще одно имя. Гойда повернул папку, пожал плечами:

– Ну, это полная чушь.

– А я от рождения чудаковатый.

В кабинет без стука вошел полковник Гранин.

– Прибыл. Здравствуйте, – чувствовалось, что он еле сдержал ругательство.

– Иван Сергеевич, главное, ни в чем себе не отказывайте. Материтесь. Плюньте на пол! Не сдерживайте себя, не жгите нервные клетки! – Гуров взял с подоконника стакан, раздавил его, выбросил осколки в корзину, слизнул с ладони кровь. – Вот и полегчало! Мы трупы не видели? Детишек, маньяками изувеченных, позабыли? Чего происходит-то? Рядом с главным болтуном России постреливают! Чего мы боимся? Дальше фронта не пошлют. Тебя, Игорь Федорович, – он ткнул пальцем в следователя, – уволят точно. Ты большой молодец, по ящику говорил как надо. Место для тебя уже есть, ждут, хоть завтра приходи. Ты, – Гуров по-блатному цыкнул зубом на Крячко, – и так голым задом на сковородке сидишь. Нас с вами, господин полковник, могут, конечно, попросить. – Он посмотрел на гэбиста и схватился за щеку. – Боже! Что мы будем делать? То же самое, только за совсем другие деньги. Один человек, порядочный между прочим, меня два года зовет…

– Знаю я этого человека, – встрял Крячко.

– И помалкивай, – шутливо огрызнулся Гуров. – В общем, господа хорошие, мы занимаемся обычным делом, разыскиваем преступников.

– Я боюсь одного – хаоса, гражданской войны, – уныло произнес Гойда. – В верхах совсем ошалели, бросаются друг на дружку… Люди умом тронулись от беспредела, от цен! Сейчас президент сохраняет шансы, но если спикера убьют, то президенту конец! Правительство в отставку! Все скорости назад! К власти придет какой-нибудь ублюдок!

– Семен Вульфович Бесковитый, – сказал Крячко и предусмотрительно отошел от Гурова.

– Кончаем базар, мы не нардепы, нам работать надо. – Гуров был доволен, что его мысли произнес вслух другой человек. – Станислав, доложи о задержании Игорю Федоровичу, но допросы проводи сам. Господин следователь, извините, что командую, я вам объясню ситуацию, вот только переговорю с Иван Сергеичем. Станислав, беседу веди вяло, неуверенно, со срывами в крик, вяжи угон машины, о ручке ни слова. А угон не доказывается. Савиков битый волчара, он сразу поймет, что ты плаваешь. Понял?