Тонкий лед - Пейдж Шелтон

– Эй, ну извини, – повторил Орин. – В следующий раз загляну сразу в дверь.

– Тебе что-то нужно? – резко поинтересовалась я.

– Просто пришел спросить, как дела. У меня обед. Я поел и прикрыл свою лавочку на час.

Я посмотрела на здание библиотеки. Машин на стоянке не было.

– Все жаждущие Интернета идут в аэропорт во время обеда?

– Да, если только мне не удается найти какого-нибудь сменщика на этот час. Иногда получается.

– А нельзя просто кого-то нанять?

– Скорее нет, чем да. Мы все помогаем, где можем, когда есть время, но все зависит от того, что еще творится в округе.

– А-а. – Сердце у меня по-прежнему билось сильно, но уже не так быстро. Я взглянула на Орина, который, казалось, ждал приглашения зайти внутрь. Я постаралась приглушить раздражение в голосе:

– Не хочешь войти?

– Да, я не бывал тут с тех пор, как Бобби умер. – Орин улыбнулся мне и направился к двери. Я пару секунд смотрела ему в спину, а затем пошла следом.

Если контактный кайф не был выдумкой, то у меня наверняка был именно этот диагноз. Орин, казалось, жил в облаке марихуаны. Интересно, это обязательный элемент стиля, если у тебя внешность Вилли Нельсона? Или, наоборот, образ жизни навязал ему такой имидж? Я знала, что в медицинских целях марихуана на Аляске разрешена, но наше с Орином знакомство все же не было настолько близким, чтобы я решилась спросить у него о болезни, которая потребовала такого лекарства. И была ли она вообще.

– Люблю это место! – проговорил он, потягивая виски, который я ему налила. Орин расположился на одном из стульев, уложив ноги на соседний стол.

– Раньше засиживались тут?

– Да. Мы с Бобби постоянно травили друг другу байки. Он был ветераном Вьетнама. Ему было что рассказать.

– Вам тоже, полагаю.

– О да. Я работал на правительство, да и сейчас иногда с ними сотрудничаю. Не могу рассказать обо всем, что делал и видел, но пара историй найдется. Мы с Бобби говорили обо всем. – Он снова отпил из бокала, а в глазах появилась грусть.

– Мне его не хватает.

– Мне очень жаль.

– Нормально. В этом ведь суть любви и дружбы: быть благодарным, пока они есть, потому что через мгновение можно все это потерять.

– Верно, – ответила я и откинулась на спинку своего стула. – Не хотите рассказать о каком-нибудь приключении? Не обязательно с перчинкой, что-нибудь попроще.

Орин какое-то время изучал меня, потом сказал:

– Одно время я участвовал в Небесной миссии.

Я кивнула.

– Когда поступают сообщения об НЛО, эти случаи расследуют. Пару раз я был одним из этих ребят.

– Секретные материалы и все такое?

Орин рассмеялся.

– Нет, не совсем. Хотя было бы неплохо.

– И как, что-то интересное нашли?

– Нет, к сожалению. Ни одного захудалого пришельца. У меня были два случая, которые не прояснились до конца, но все остальные объяснялись довольно просто.

– То есть те два могли быть инопланетянами?

– Или просто люди присочинили.

Теперь я изучающе смотрела в прищуренные глаза Орина. Он отлично врал, но все же не так хорошо, как ему казалось. Хотя, может, он и не особо старался? Может, он просто пытается мне сказать, что в мире есть инопланетяне? Я не стала углубляться в эту тему.

– Орин, а это вы заглядывали в окно пару дней назад?

– Нет, мэм. А что?

– Затылком чувствовала.

– Понятно. – Он посерьезнел. – Всегда прислушивайтесь к такому.

– Уже.

Он так не сказал мне, что знает, кто я на самом деле. Понять, стесняется он или нет, я не могла. Но дело у меня к нему было.

– Орин, – обратилась я к нему, – а вы уже искали информацию по Линде и Джорджу Рафферти?

– Да упокоится она с миром. Нет, а что?

– Насколько я знаю, официальная причина ее смерти – самоубийство. Но я слышала, что многие в это не верят. Включая, возможно, и шефа полиции.

– Хотите узнать, что такого было в ее прошлом. – Это был не вопрос.

– Хочу.

– Для статьи?

– Может быть.

– Вы любите быть при деле. Стараетесь… отвлечься?

Орин посмотрел на меня еще более пристально, прищурив глаза. Он не задавал лишних вопросов, но я не собиралась вот так сразу все ему выкладывать.

– Именно! – Я включила ноутбук. Внизу на экране загорелась иконка библиотечного вайфая. – Для подключения нужен пароль?

– «Медведи едят людей». В одно слово.

– Ясно. Туристов наверняка держит в тонусе.

– В том и смысл.

– Так, я в сети. Попробую поискать сама, а потом вы можете подключить вашу секретную правительственную магию.

– Договорились. Буду сидеть тут со своим бокалом, пока вы раз за разом будете забредать в тупик. Через который я, между прочим, мог бы прорваться в два счета.

– Сколько времени у вас еще есть?

– Полчаса.

– Мне хватит, – ответила я и взялась за работу. Орина, кажется, нисколько не напрягало ожидание.

За свою жизнь мне пришлось выискивать довольно много сведений, но Интернет в «Петиции» был настолько медленным, что уступал лишь телефонному модему. Я начала поиски с конца, вбив в поисковик имена супругов плюс «Бенедикт, Аляска», и нашла небольшую заметку трехлетней давности. К тексту прилагалась черно-белая фотография улыбающегося Джорджа, а в статье коротко и емко рассказывалось о его работе в туристическом центре национального парка Глейшер-Бей:

«Джордж Рафферти приехал к нам из Чарльстона в Южной Каролине, где они с женой держали магазин по ремонту часов. Супруги не из тех, кто зря теряет время, поэтому они с удовольствием присоединились к нашей команде, встречающей вас у подножия аляскинских ледников, окруженных бесконечным океанским простором. Не упустите шанс познакомиться с Джорджем и расспросить его про давнее увлечение – столярное ремесло».

Я не могла с уверенностью сказать, пытался ли автор статьи намекнуть, что до своего переезда на Аляску Рафферти переехали в Чарльстон откуда-то еще, или на то, что магазин у них появился сравнительно недавно. Но я копнула чуть глубже и уже через минуту обнаружила на одном из новостных сайтов Чарльстона описание той самой трагедии, о которой мне рассказывали.

В статье, датированной еще тремя месяцами ранее предыдущей, говорилось о семнадцатилетнем молодом человеке по имени Дилан Рафферти, учащемся старшей школы, который погиб по вине невнимательного водителя. Несмотря на то, что ни Джордж, ни Линда упомянуты не были, мысль о том, что они были