Тропой забытых душ - Лиза Уингейт

лишь начали блекнуть, а небо едва порозовело от приближения восхода, когда я поставила коня Грубе между оглоблями фургона. Миссис Грубе запрягает его, а потом просто стоит по колено в тумане, оглядывая ферму. Возможно, думает о том, как поступит мистер Грубе, когда об этом узнает. С одной стороны, мне хочется пуститься в путь, пока она не передумала. С другой, я тревожусь, что она начала собираться намного раньше, чем говорила. Если не сумею убедить ее повременить, план, который мы составили вчера с Тулой и Нессой, сорвется. И возникнут проблемы.

Миссис Грубе отвязывает малыша Бо от перевязи, в которой носит его за спиной, и целует в лоб.

– Ну, кажется, все, – произносит она, выпрямляясь.

– Я могу еще раз проверить сено и воду, пока мы не уехали.

– Лучше поторапливаться, – она кивает в сторону фургона.

Я забираюсь на сиденье, и она вручает мне Бо, а потом залезает сама, берет поводья и понукает коня. Привязанный Скиди упирается, оставляя в грязи борозды задними копытами, но с фургоном ему не совладать. Мы катим вперед, миссис Грубе нервно покусывает губы, а я покачиваю малыша Бо на коленях: если он станет смеяться и гулить, надеюсь, миссис Грубе придержит водопад слов. Она утомила меня болтовней о Федерации женских клубов, Кейт Барнард и всякой политике в новом законодательном собрании штата в Гатри.

Мне есть над чем хорошенько поразмышлять, и повод имеется, но голова со вчерашнего дня забита трескотней миссис Грубе.

Едва мы поворачивает, как она начинает снова.

– Сначала проедем три часа…

Она косится на заливающееся зарей небо из-под широкополой фермерской шляпы, которую надела в дорогу. Ее парадная одежда висит в фургоне рядом с моим постиранным и отглаженным платьем. Вчера я помогала ей со всем этим, а теперь сижу в ее старых блузке и юбке. В них влезут две таких, как я, но мы подвернули рукава и собрали юбку в талии, а миссис Грубе сплела из пряжи узкий поясок, чтобы затянуть ее. В одной из ее шляпок я напоминаю старушку, внезапно усохшую в своей одежде. Ни единая живая душа не узнала бы меня сейчас, даже проезжая совсем рядом.

– На обед остановимся у старых каменных труб, там, где Прейри-Крик вытекает из Потейто-Хиллс, – не останавливается миссис Грубе. – Оттуда направимся к броду, перейдем реку и проедем остаток пути. Я тебе уже говорила?

– Да, мэм. – Эта женщина мечется, словно скачущий по полю кузнечик, что вполне понятно. – План кажется вполне разумным и очень приятным. Нет ничего более успокаивающего дух, чем звук текущей воды. Это как тишина, только лучше.

– Так и есть. – Она щелкает поводьями, понукая бедного старого коня. – И должна сказать, Хейзел, что ты очень красиво обращаешься со словами для девочки твоего возраста. Наверное, родители часто дают тебе дома возможность читать.

– О да, мэм. Мы любим хорошие истории.

«И я не вру».

– Я просто обожала начитанных учеников. Несколько лет была учительницей, пока не приехала сюда, чтобы выйти замуж за мистера Грубе.

– Очень хорошее занятие для женщины. Лучше не бывает. Может, я когда‑нибудь сама стану учительницей. Только пока не задумывалась о будущем.

– Прекрасная идея! Или лучше библиотекарем? Ведь когда Федерация женских клубов Оклахомы возьмется за дело, у нас когда‑нибудь повсюду будут библиотеки. А до тех пор будут работать передвижные. Город без библиотеки – вовсе не город.

– Я бы хотела когда‑нибудь стать библио… как вы сказали?.. библиаптекарем… Наверное…

На самом деле я не знаю, кто такие библи-аптекари, но видела большое собрание книг в доме мистера Локриджа. Просто восхитительно. Наверное, библиаптекарь занимается тем, что протирает все эти книги от пыли.

– А какие истории тебе нравятся, Хейзел?

– Ну, мой папа многое знает, потому что встречает в своих странствиях множество людей. И я знаю некоторые легенды чокто от старика, которому иногда помогала на конюшне. Вы когда‑нибудь слыхали о Пожирателе душ, или о белом народе воды, или о маленьком лесном народце? Чокто называют их «кови анука аша». Они очень похожи на людей, но ростом только по колено и в лесу кидаются камнями, но в основном – чтобы подразнить. Вот Импа Шилуп, Пожиратель душ, куда опаснее. Достаточно только подумать дурную мысль, и он заберется в тебя. Он может настигнуть любого человека в любое время, в любом месте… Совсем не так, как белый народ воды, который чокто называют «оква-нахоло». Они водятся только возле озер и ручьев, прозрачные, как стекло, и их почти не видно, пока они не схватят тебя и…

– Не знаю, стоит ли говорить о таких вещах, пока мы в дороге. – Миссис Грубе вздрагивает под серой шерстяной шалью и снова начинает подгонять коня. – На самом деле я хотела поговорить о литературе. Что ты любишь читать, Хейзел?

Бедная кляча с удовольствием сбавила бы шаг, если бы только хозяйка позволила, поэтому, чтобы отвлечь ее, я решаю ответить.

– Ну, мэм… Мне очень нравится «Черный Красавчик»… и «Приключения Мейбл».

Я пытаюсь вспомнить, какие еще книги учительница читала нам в школе. У нее их всего несколько, и брать их домой нам не разрешалось.

– Еще есть «Хрестоматия Макгаффи». И, конечно, «Синий букварь» [8]. А еще Добрая Книга [9]. Вот что мы в основном читаем дома.

– Замечательно, что твои родители это поощряют. У них определенно выросла способная девочка с острым умом и прекрасным характером.

– Спасибо, мэм. Полезно иметь хороших родителей.

– Да. А у многих детей их нет вовсе. Об этом я и должна поговорить с Кейт Барнард и поэтому намерена возобновить знакомство с ней, хоть и понимаю, что в Талиайне она будет нарасхват. Эта вспышка беспризорности просто…

– «Ребекка с фермы “Солнечный ручей”»! – выдыхаю я, чтобы отвлечь миссис Грубе от мыслей о сиротах. – И «Удивительный волшебник из страны Оз»! Вот эти книги я бы хотела почитать.

Я видела обе книжки в библиотеке Локриджей, и мне пришлось держать руки за спиной, потому что они принадлежали дочерям Локридж, а трогать их вещи было запрещено. Рано или поздно девчонки их перерастут, как те два красивых платья и шнурованные ботинки, которые достались мне. Мистеру Локриджу я очень нравлюсь, поэтому он с удовольствием приносит мне вещи, из которых вырастают его дочери.

– Но это новые книжки, дорогие.

– Ну… Не самые новые издания. Я читала их ученикам, когда еще преподавала.

– Думаю, было интересно… Я имею в виду, детям. Уверена, вы были прекрасным учителем, миссис Грубе.

– В каком‑то смысле, – Ее улыбка гаснет. – Я очень любила своих учеников. Но жила одиноко: