Хрустальная сказка - Макс Рейн

Бар галдел. Посетители смеялись, громко разговаривали, стараясь перекричать Лексуса. Смотрели сквозь него. Сердцевиной веселья стала компания пьяных «хоккеистов», а он словно сидел на скамейке запасных.

«Индийская страсть» была задумана кульминацией вечера и стояла под номером «10». Последней. Остальные песни неожиданно быстро закончились, и подошло время триумфального финала программы. Лексус мысленно воззвал ко всем богам на свете, поднял голову выше и, улыбнувшись мальчишеской улыбкой, заговорил в микрофон:

– В этот суперский субботний вечер я приготовил вам подарок. Свою новую песню, которую еще никто не слышал. Уверен, вы ее оцените. – Никто на него даже не посмотрел. – Начнем? Готовы? – бодро спросил он, чувствуя, что не может завладеть вниманием зала.

Посетители в упор не замечали Лексуса. Слишком много в их жизни случалось субботних вечеров, когда приходилось слушать бездарных, посредственных музыкантов.

«Ну ладно», – зло подумал Лексус. Отступать было некуда. «Начнем», – повторил он сам себе и ударил по струнам.

Оглушительные звуки заполнили зал. Лексус запел.

– Ритм крови – свобода! – Слова вибрировали в каждой клетке тела, рвались наружу, как крик индийских улиц, сильно и чисто звенели в прокуренном сумраке бара.

Стук стаканов. Гул. Гам. Всем было откровенно наплевать. Это не публика, это те самые пропойцы. У Лексуса пересохло в горле, стало трудно произносить слова. Вдох. Надрыв.

– Ритм крови – свобода! – повторял Лексус упрямо, как заклинание древних бунтарей. Удар. Пауза. Выдох.

Боковым зрением Лексус увидел Фрейю. Она стояла с бокалом в гуще людей и растерянно раскачивалась под музыку. Рядом околачивался бармен Эрик.

Чувство стыда нахлынуло на Лексуса. Фрейя так долго готовилась к этому дню. А Эрик позволил ему репетировать у себя в баре. Лексус хотел провалиться сквозь землю. Он в отчаянии продолжал петь, желая, чтобы всё побыстрее закончилось, и можно было убежать и никогда не возвращаться. «Господи, какой позор, как тогда… С Олафом…»

Вдруг молодой парень в глубине бара залез на столик и начал танцевать, подпевая. Его соседи одобрительно загорланили и тоже стали пританцовывать. Их настроение перекинулось на соседние столики. Вскоре весь зал уже бурно шевелился и громко пел вместе с Лексусом.

– Ритм крови – свобода! – хором, как боевой клич, выкрикивала компания в жёлтых футболках, вытягивая в сторону сцены руки с пивными кружками.

Песня – жаркая, стремительная – разнеслась и заполыхала, унося с собой и горечь неприятия, и холод равнодушия. И люди ее слышали. Они ее пели! Эти самые пропойцы, которых еще минуту назад не интересовало ничего, кроме самих себя. У него получилось, он сумел зажечь их сердца! Зал восхищенно вопил, аплодировал, а под конец публика чуть не разнесла все заведение.

«Вот оно!» – затаив дыхание, думал Лексус. Нет, не публика и не фанаты. Мечта! Он стоял в свете софитов, взмыленный, босой и бесконечно счастливый. Мечта Лексуса наконец сбылась.

***

И снова тот самый сон. Бульвар. Мороз. Вивальди в ушах, снег валит хлопьями. А вот и она – витрина, и в ней… Человек без лица. Внутри поднимается леденящий ужас… Антуан усилием воли заставил себя проснуться.

Над головой нависал белый угрюмый потолок. Ветер барабанил в окна невидимыми кулаками. Антуан тяжело вздохнул.

– Сколько это будет продолжаться? – удрученно подумал он. – Бесконечный кошмар. И никак от него не отделаться.

Психологические техники ван Херша не помогали, как, впрочем, и все другие методы.

– А что, собственно, меня так пугает? – рассуждал Антуан, глядя в потолок. – Красивый бульвар, приятная музыка. Подумаешь – не вижу своего лица. Я с детства плохо вижу. Это явно связано с неприятностями в институте. Я стал параноиком… И шарахаюсь от собственной тени.

Он нашёл ещё несколько доводов в пользу своей чрезмерной тревожности и тяжело вздохнул. Убедить себя в безобидности сна не получалось. Нарастало предчувствие неминуемой беды.

Спустя час Антуан выехал из подземной парковки и направился в институт. Разразившаяся ночная гроза над городом перешла в нудный дождь, неприятный и беспросветный. Густой туман плотно прилипал к лобовому стеклу.

– Надо же, и погода выдалась под стать моему настроению.

Антуан свернул направо и через пару минут оказался на Регерингсгатан. Возле номера девятнадцатого замедлил ход. На стеклянном здании черными неброскими буквами читалась надпись: «Spotify». Там располагался головной офис компании. Антуан с любопытством вглядываясь внутрь, но ничего не увидел, кроме расплывчатых теней за потоками воды на стёклах.

Эк и Лоренстон – революционеры музыкальной индустрии. Создатели приложения Spotify, в котором можно было легально слушать музыку, аудиокниги и подкасты, не скачивая их на устройство. Это стало началом конца традиционной индустрии звукозаписи. Хорошее качество звука, прекрасная скорость, огромная фонотека, фильтры и то, что до этого не делал ни один сервис – персональные подборки, которые Spotify предлагал слушателям, анализируя их предпочтения.

«А ведь все началось с идеи, – размышлял Антуан. – Именно с нее. Два совершенно разных человека, одержимых одной идеей, воплотили ее в жизнь. А им ведь тоже было нелегко. У них хватило духа и терпения». Антуана словно озарило. Терпение! Вот чего ему не хватает. «Я все время куда-то спешу. Несусь сломя голову. А это не есть хорошо. Как там, в пословице? " Таракан, что бежит, в суп попадёт.". – От мысли о таракане Антуан зябко поежился. – Нет, не то. – Он принялся перебирать в памяти поговорки. – Медленно— это быстро, – вспомнил он. – Вот, точно». Надо успокоиться, и все обязательно получится. Как у Эк и Лоренстона, Рентгена, Флеминга и многих других.

Припарковав машину на месте для сотрудников, Антуан открыл дверцу и почувствовал в кармане вибрацию мобильного телефона.

– Алло, – ответил Антуан. Молчание. – Я слушаю. – Слышалось лишь тяжелое дыхание. Неприятный холодок пробежал по спине. – Ну вот, опять эта тревога. Нет, ерунда, – быстро взяв себя в руки, прошептал Антуан. – Наверно не туда попали.

Выйдя из машины, он включил сигнализацию и направился к институту.

– У герра Петерсона процент кислорода в крови – 94, не нравится мне это, – услышал Антуан голос дежурного врача, обращавшегося к своему коллеге.

– Бывает, – отозвался тот. – Один процент ниже нормы, не беда.

– Ну, не знаю, – озадаченно продолжал доктор. – Если бы наша ДНК отличалась на один процент от нормы, мы сейчас были бы шимпанзе.

– Ему восемьдесят семь. Дарвин сказал бы: «Пусть умрет». Но если тебя это так беспокоит, дай распоряжение, чтобы ему надели кислородную маску, – посоветовал второй врач.

Антуан сидел в ординаторской, слушая докторов, и листал историю болезни недавно поступившего пациента с опухолью мозга. Классическая картина. Пациента готовят к операции. Она запланирована на