Найти шпиона - Данил Корецкий

Катранов чуть заметно улыбнулся, но ничего не сказал.

– Давайте за наших детей! – предложил он. – Наливай, Сёмга!

Обед подошел к концу. Сытые и хмельные гости удовлетворенно отвалились на спинки стульев.

– Пойдемте ко мне в кабинет, друзья, – предложил Мигунов. – Кофе, коньяк, сигары, музыка… Заглянцуем, короче!

– Дижистив, как говорят в Париже, – блеснул Родик.

* * *

Кабинет Мигунова располагался на втором этаже, и там было устроено нечто вроде музея рока. Портреты исполнителей, две скрещенные бас-гитары, огромный стеллаж с пластинками, богатая аппаратура.

Из окна открывался прекрасный вид на лежащий внизу коттеджный поселок – разноцветная мозаика крыш богатых особняков, ухоженная зелень дворов, голубые бассейны, чисто выметенные мощеные площадки – все это было как на ладони.

– Вот она, Европа! – с легким оттенком зависти кивнул Сёмга. – Где еще в Подмосковье такое увидишь?

– Говорил же я: если пулемет поставить, можно неделю продержаться, – сказал Катранов. Он смотрел в окно и прихлебывал виски со льдом из широкого стакана. Кусочки льда глухо сталкивались между собой и звонко ударялись о стекло.

– Пулемет не пулемет, а ружьецо припасено на всякий случай, – отозвался Мигунов. – «Бенелли», шестизарядное, вон там, в шкафу стоит… Первый патрон с резиновой картечью, а остальные – со свинцовой. У меня на каждом этаже ружьишко припрятано, чтоб под рукой, если что…

Он колдовал за стойкой, выдавливая лайм в набитые мятой и льдом такие же широкие стаканы. Вспотевший до черных подмышек Сёмга танцевал со Светой под что-то блюзовое, тягучее, Варвара и Ирон резались в «Дум» за большим монитором, Родик и Ксения, прижавшись друг к другу, шептались на мягком диване.

– Молодец, Мигун, хорошо живешь, все предусматриваешь, даже завидно, – Катранов остановился перед висящим на стене черно-белым портретом. – А это что за гомик?

Сергей поднял голову, посмотрел на портрет, потом долил в стаканы светлой «Гаваны Клаб», вставил соломинки.

– Это Элвис Пресли, Катраныч. Он не гомик, он гений рока! Внимание, дамам предлагается самый модный коктейль сезона: «Мохито» – любимый напиток Хемингуэя!

Он обошел женщин, каждой сказал комплимент и галантно вручил стакан с зеленой жидкостью.

– Обожаю Хемингуэя! – воскликнула Светлана, зажимая накрашенными губами соломинку.

Танец кончился, Сёмга отошел к бару, налил себе чистого рома, набросал льда и тут же залпом выпил. Потом налил еще и сел в глубокое кожаное кресло.

– А я не читала, – пожала плечами Ксения. – Но все равно вкусно!

Варвара и Ирон молча уткнулись в свои стаканы.

Катранов пристально рассматривал хозяйку дома. Сквозь тонкую ткань и надпись «Valentino» он отчетливо видел маленькие округлые груди. Тряхнул головой, чтобы отогнать наваждение.

– Гений? И что ж в нем такого гениального, Мигун? – Он допил свой виски, налил новую порцию, добавил льда и вновь отхлебнул.

Сергей охотно сел на своего конька:

– Пресли был первым из белых, кто смог воздействовать на подсознание слушателей. Это ведь африканские штучки: всякие там-тамы, барабаны, агрессивная ритмика, действующая на психику… Когда-то ритуальная пляска шамана вводила в транс все племя, потом, пользуясь схожей методикой, черные исполнители завораживали тысячи зрителей…

Он начал заводиться, глаза возбужденно заблестели.

– Именно черные властвовали в концертных залах и задавали тон в рок-клубах! И вдруг появился белый, которому удалось сделать то же самое! Элвис получил признание у широких масс и отнял у черных большую аудиторию, понятно, что вряд ли они его любили. Но помешать успеху так и не смогли… Он разбогател, оброс роскошью, даже принялся коллекционировать «Кадиллаки» – машины американской мечты и собрал их более ста штук!

О своих кумирах Мигунов мог говорить часами.

– Да Элвиса я знаю, что ты мне басни читаешь… «Аh Shook Up». «Ой, шукав!», по-нашему – да? Помню, слышал. В общаге еще… – Катран покачивался с бокалом в руке и время от времени украдкой поглядывал на Свету, на ее губы, на испачканную помадой соломинку.

– Не-е, Серый, я вот про этого, с чубчиком лакейским – он кто?

– А-а, этот… Билл Хейли. У него стеклянный глаз.

– Ну и рожа. Точно не гомик? Мгм. А этот?

– Чак Берри.

– А этот?

– Эдди Кокран.

– На мою фамилию чем-то похоже: Кокран – Катран… Наш парень, сразу видно. Серьезный. На ракетчика похож. Не то что эти… Живой, кстати? Сколько ему сейчас?

– Погиб, давно. В 60-м еще.

– Жалко. Всего-то на гитаре ведь играл… Не воевал, на полигонах не служил, в наряды не ходил. А почему погиб?

– На машине разбился.

– Ну и дурак. Я бы на его месте до сей поры играл бы себе потихоньку, деньгу зашибал на концертах и плевал на всех с Эйфелевой башни. Никто ведь на пенсию не гонит, работай – не хочу… Не то что у нас: пятьдесят стукнет – и в любой момент могут выпереть… А что дальше? Тебе хорошо, Мигун, ты в себе уверен. Или делаешь вид, что уверен, но получается убедительно…

Катранов внимательно посмотрел на бывшего сослуживца.

– Да у меня та же проблема, – Мигунов взял из его руки пустой бокал, наполнил на две трети, насыпал льда и вернул. – Правда, у нас полегче: это не Минобороны, тут и личного состава меньше, и специалисты выше ценятся. Но тоже после пятидесяти никаких гарантий! Захотят – оставят, захотят – отправят!

– Точно, как захотят, так и сделают! – Катран открыл рот и вылил в себя все содержимое бокала, вместе со льдом. С хрустом пережевал, поморщился.

– И ведь трутся уже возле начальства пидоры, типа этого чубатого… – Он показал на фото Билла Хейли. – Рожи блядские… Трутся, на цырлах шастают, как гиены, когда мертвечину почуят… А вот хрен им!!

Ирон оторвалась от коктейля и встревоженно посмотрела в их сторону.

– Тш-ш… Катран, не расходись, – сказал Мигунов.

– Хрен им! – страшным шепотом повторил Катранов. – Сейчас не тот момент, чтобы Катранова убирать! Во, выкусите! Они уже на Брюссельский саммит съездили, когда замначштаба вместо меня Маренцева откомандировал, – они уже знают, чем это пахнет! Просрали саммит так, что министр потом полгода ходил, очко ладошкой прикрывая… А шеф мой – генерал Ермильев Иван Никанорович, не дурак, он твердо знает одну вещь: если на стол переговоров должны лечь серьезные документы… да на какой угодно стол, хоть переговоры, хоть доклад у Президента!.. Если есть документы, то должен быть Катранов, который их подготовит… Проведет их аккуратненько – от коротенькой резолюции до папочки красной кожи с золотым тиснением, все что надо учтет, со всеми, с кем надо, согласует! А без Катранова этими документами можно только подтереться!