Ритуал прощения врага - Инна Бачинская

Он сразу определил, что настроение у Жанны на нуле. Она окинула его хмурым взглядом, и Шибаев особенно остро почувствовал их социальную разницу. В результате у него испортилось настроение, и он, в свою очередь, окинул ее еще более мрачным взглядом.

Они молча шли по улице, и Шибаев прикидывал, как задать вопрос в лоб, взять ее за шиворот и заставить признаться. Характерец у нее тот еще, но не дура же она, в конце концов, не может не понимать, что представляет опасность для убийцы. Он понимал, что Ильинская испытывает что-то вроде благодарности к преступнику за то, что тот успел ударить первым и освободил ее от тяжкого бремени, а потому выдавать его она не собирается. В ее понимании они теперь вроде сообщников и скованы одной цепью. Кроме того, она не верит, что убийца ее найдет. Надеюсь, подумал Шибаев угрюмо, она не считает, что Плотникова убила ее мыслеформа? Но это нисколько его не позабавило — в сложившейся ситуации ничего смешного не было.

— Может, поужинаем где-нибудь? — нарушила молчание Ильинская, и Шибаев понял, что она не хочет оставаться с ним наедине. После ужина он проводит ее домой, и… все. Он понял шестым или седьмым чувством, что, похоже, на их отношения надвинулась тень, и не мог понять ее природы. Ведь не замуж он ее зовет! И делить им нечего. С его типично мужской точки зрения, капризничать имела право женщина, на которую имеют серьезные виды, а не случайная знакомая вроде Ильинской. Или она боится его расспросов? Что доказывает его правоту — она видела убийцу, но будет уперто молчать.

Они вошли в полутемный зал небольшого ресторанчика с милым названием «Лавровый лист», или «Лаврушка», сели у окна с витражами. Красно-синие пятна света упали на лицо Ильинской, придавая ему потустороннее выражение — Шибаев вспомнил фильм «Аватар», где герои были синего цвета. Она не смотрела ему в глаза, и он почувствовал ожесточение — никогда не понимал и не принимал извечной женской игры — надутых губ, уклончивых обиженных взглядов, молчания, и вместо того, чтобы броситься утешать и успокаивать, испытывал желание встать и уйти. Ильинская, правда, не принадлежала к разряду играющих дамочек, но ожесточение у него тем не менее вызывала — своим упрямством и нежеланием прислушаться к голосу рассудка. Его опыт оперативного работника говорил, что убийца, заметая следы, пойдет на все. Убивший дважды — убьет еще раз. Ему терять нечего. Он задушил секретаршу Плотникова, а перед тем, как задушить, возможно, следил за ней, и он, Шибаев, несомненно, попал в его поле зрения. А через него вычислить Ильинскую — детская забава. Он представлял радость убийцы, когда тот увидит их вместе и узнает ее. Он, Шибаев, окажется связующим звеном между убийцей и свидетелем и, по сути, приведет его к Ильинской. А она молчит. Они по-прежнему не смотрели друг на друга. Она раздражала его своей независимостью и самоуверенностью, которые сейчас были попросту глупостью.

Она заказала рыбу. Шибаев — отбивную с грибами и вино и вспомнил, что утром всего-навсего выпил кофе и съел бутерброд, предложенный заботливым Дрючиным. И он обозвал его «авокадо», что созвучно с «абогадо», что, в свою очередь, значит «адвокат» по-испански. Авокадо Алик Дрючин! Неплохо! Благодарный клиент подарил Алику красивый галстук в шикарной коробке с названием фирмы — «Абогадо». Галстук был неносибельный — ярко-зеленый в желтые косые полоски и красную крапинку — может, у них в стране адвокаты любят такие галстуки, — и Шибаев вдоволь потоптался по хребту Алика и придумал ему кличку «авокадо». Он хмыкнул. Ильинская взглянула вопросительно. Шибаев пожал плечами — мол, у меня своя жизнь, так, вспомнилось кое-что смешное, к тебе это не имеет ни малейшего отношения.