Порок - Илья Райх

Александр Федорович приехал к главному прокурору региона. Предвидя непростой разговор с коллегой, он не желал встречаться с ним на его территории, в здании прокуратуры. Была и другая причина: полтора года назад Александр Федорович был его подчиненным и имел статус первого заместителя прокурора.

Но как только у надзорного ведомства, по решению федеральных властей, решили изъять следственные функции, Житомирский вместе с созданным Следственным комитетом ушел в свободное плавание. И сейчас он имел равный статус с недавним своим непосредственным руководителем, что вызывало у последнего немалый дискомфорт, когда противоречия между двумя ведомствами выливались в нешуточные дебаты на совещаниях с участием всех правоохранительных структур. Прокурор, как и его подчиненные, очень ревностно относился к новым функциям Следственного комитета и по инерции продолжал считать следователей своими подчиненными. Да и форма у обеих структур осталась одинаковой – синего цвета, и звания имели одинаковые ранги.

Но прокурор умел уговаривать, намекнув по телефону Житомирскому, что есть интересные факты деятельности Романова, которые ему будет удобно изложить только в собственном кабинете.

Александр Федорович сидел в автомобиле перед крыльцом прокуратуры, его взгляд устремился на высотное здание – один из символов прихода в город рыночной экономики. Это был небоскреб из зеркального стекла с расположенными внутри офисами банков и инвестиционных компаний, отражавший зависть конкурентов, которым респектабельный офис в центре города был далеко не по карману. Седую голову Александра Федоровича особо не интересовали рыночные перипетии, его волновали две противоположные личности – подследственный Воинов и подчиненный Романов; и если по первому было все ясно, то в отношении второго он строил только догадки.

В душе свербело, а предчувствие никогда не подводило его. Сегодня он приехал на служебном автомобиле без водителя. Иногда в сухую погоду он лично садился за руль.

Вождение действовало успокаивающе, переключало на отвлеченные темы, но сегодня терапия не помогла.

– Здравствуй, Александр Федорович, – поприветствовал его прокурор за рабочим столом, не поднимаясь с кресла.

Житомирского не смутило холодное приветствие коллеги, он был готов к этому.

– Здравствуйте, Радислав Генрович, – Житомирский опустился на стул.

Прокурор обладал внушительным видом. Это был крепкий, коренастый мужчина со светлыми волосами, аккуратно зачесанными назад. Черты лица четкие, при гневе трансформирующиеся в хищный образ коршуна. В отличие от Александра Федоровича, прокурор имел чересчур импозантный вид, вот почему четыре года назад на должность прокурора был назначен не Житомирский, а презентабельный Радислав Генрович.

Оба обладали одинаковым багажом знаний и опыта и начинали путь в правоохранительной системе с работы следователей в районных отделах прокуратуры. То, что выбрали коллегу, а не его, не могло не угнетать Житомирского, хотя недовольства он не показывал, ведь Радислав – его старый товарищ по службе. Рука об руку они несколько лет проработали в городской прокуратуре.

Но, как только Житомирский стал главой регионального управления Следственного комитета, прокурор не находил себе места, когда его бывший подчиненный игнорировал или опротестовывал решения надзорного ведомства. И наезды в виде словесных упреков за упущения в работе следователей носили постоянный характер. Но о личностном неприятии речи не шло.

– Как дела? – спросил прокурор.

– Радислав, давай сразу к делу, – в отсутствии свидетелей они всегда общались на «ты».

– Хорошо, пойдем в комнату отдыха, кое-что покажу.

Небольшая комната отдыха больше походила на спальню. Там стояла широкая кровать, где при желании можно было уместиться вдвоем, напротив нее тумба с телевизором и приставкой DVD и два небольших кресла. На них и разместились служители закона. Прокурор включил запись. На ней был запечатлен инцидент Евгения с гаишниками.

Как только видео закончилось, Житомирский раздраженно отреагировал, что зачинщики драки – гаишники, а со стороны его ребят – самооборона. Прокурор согласился, но все же отметил, что должен произвести проверку и дать юридическую оценку конфликту. Житомирский, как старый лис, предчувствовал, что это еще не все, о чем коллега хотел оповестить его.

Радислав Генрович не спешил и предложил пропустить по рюмке коньяка, для этого они вернулись обратно в кабинет. Житомирский предупредил, что он за рулем и попросил налить ему только «капельку». Когда прокурор разливал по рюмкам коньяк, его движения сочетали вальяжность и скрытую утонченность: дорогой напиток, золотые запонки, обручальное кольцо с бриллиантом – женат он был уже в третий раз, на женщине в два раз моложе его. Одним словом, своими манерами держаться он умышленно подчеркивал свое превосходство над Александром Федоровичем, которого он всегда считал неотесанным крестьянским мужиком.

Налив по «капельке» дорогого французского напитка, – не меньше пятидесяти грамм, – и пригубив, прокурор сел на свое рабочее место и продолжил начатый разговор. Рассказал предысторию конфликта, как на проспекте Октября Евгений несколько раз нарушил ПДД, и вот почему разъяренные гаишники так осерчали на Евгения, что приложились к нему физической силой. Житомирский молчал, но, когда прокурор закончил, он решился напомнить коллеге, куда торопился Евгений. Он предполагал реакцию прокурора, но удержаться не мог:

– Если бы не твой племянник Марат, то конфликта, который столь сильно заинтересовал тебя, вовсе не случилось бы.