Порок - Илья Райх

Воинов, по новому приказу начальника ИВС, на допросах должен был сидеть в наручниках. Перед ним маячил Евгений. В отличие от многих сослуживцев, он никогда не предпринимал особых мер безопасности, даже если перед ним на допросе сидели отмороженные убийцы. Он вообще вел себя раскованно с любым подследственным, зачастую приближался к ним на опасное расстояние и поворачивался спиною, когда, например, руки убийц не были заключены в наручники и держали шариковую ручку, что тоже вполне себе инструмент для нанесения смертельных увечий.

Причина столь рискованного поведения не в физических данных Евгения, хотя он был сложен неплохо, а в человеческом отношении к подследственному. Но человеколюбие он питал не ко всем своим «клиентам». Его отношение в какой-то мере зависело от личности подследственного, а не от тяжести преступления.

Этим грешат многие следователи. Евгений мог испытывать неприятие к безобидному женоненавистнику, угробившему в бытовом конфликте свою жену, а к насильнику вроде Воинова он мог выказывать если не почтение, то немного уважения. Не зря считают, что в органах и в преступном мире действуют люди со схожим характером. Просто одним повезло больше других.

– Может, попросить снять наручники? – спросил Евгений, подсаживаясь на стул напротив.

– Все нормально, начальник, – ответил Воинов. – Когда меня переведут в лечебницу?

– Завтра утром или сегодня вечером, посмотрим. Боишься остаться здесь? – Евгений говорил без колкостей и сарказма.

Воинов покачал головой:

– За себя не боюсь, не хочу усложнять жизнь вам, господин следователь.

– Какое благородство, мне мог бы позавидовать сам лейтенант Коломбо[4], – теперь Евгений говорил с иронией. – Если ты так печешься обо мне, то скажи, кто доставил в квартиру нож и эфир? Вот тогда ты точно поможешь поставить точку в твоем деле.

– Эти вещественные улики лежали на столе, ваши криминалисты слепы. Здесь нет интриги! – Воинов растянул губы в улыбке.

– А я думаю совсем по-другому, у тебя есть сообщник.

– Как оппонент вы всегда думаете «по-другому»!

– Другого ответа я не ожидал.

– Можно вопрос?

– Опять на тему гнусных измышлений о мастурбации?

– А чего вы так боитесь, я в вашей власти.

– Хорошо, спрашивай.

– Мне интересно, схожи ли мы с вами в отношениях с женщинами?

– Будь уверен, мне чуждо насилие.

– Кажется, ее зовут Татьяна? – Воинов развалился на стуле, он чувствовал себя очень непринужденно.

– Здесь ты меня не удивил, видимо, подслушал мои телефонные разговоры, – Евгений не проявил интереса к вопросу, ведь говорить пришлось бы о себе, что для следователя недопустимо. – Ты убийца, и что бы ты ни пел, твои аргументы не имеют смысла.

Воинов с безразличным лицом пропустил колкость.

– Она в вас не видит порядочного человека. Или априори в органах не могут работать порядочные люди, – подследственный предпринял новую попытку, подкрепленную ухмылкой.

– Давай закроем тему, сейчас придет конвой, и мы с тобой расстанемся на какое-то время, я подписал все бумаги, сегодня тебя переведут в лечебницу. И главное – я удостоверился, что ты жив и здоров.

Но у Воинова на сей счет было иное мнение:

– Свыше девяноста процентов дел в суде заканчиваются обвинительным приговором, восемьдесят процентов возбужденных уголовных дел доходит до суда, безумная статистика…