Месть в ажурных чулках - Дарья Калинина

— Сказочное великолепие! — восхитилась Кира.

— Ты тоже так думаешь? — облизываясь, спросила у нее Валя. — Я это просто обожаю. Каждый раз, когда возвращаюсь от Лилии, всегда захожу сюда и пробую новое лакомство. Ай, как же я забыла!

— Что такое? — встревожилась Кира, видя, что на глаза Валечки навернулись крупные, как лесные орехи, слезы. — Что случилось?

Деньги-то я с Лилии за работу сегодня не получила! — закусив губу, произнесла Валя. — Так что пирожные мне сегодня обломятся.

— Да ничего подобного! — воскликнула Кира. — Мы тебя с удовольствием угостим!

— Нет, что вы! Мне неудобно! — отнекивалась Валя.

— Чушь! — заявила Леся, которой понравилась девушка. — Любая из нас могла бы очутиться в такой же ситуации.

— И что, из-за особы, у которой отсутствует чувство времени, теперь и пирожные не есть? — добавила Кира.

— И потом, если бы мы не могли себе позволить тебя угостить, так и не предлагали бы, — сказала Леся и закончила диалог: — Так что выбирай на свой вкус! И садись за столик.

Валя и в самом деле оказалась девушкой с врожденным благородством. Она выбрала один из самых недорогих десертов, сказав, что для нее главное — попробовать что-нибудь новенькое.

— А этот десерт я как раз у них здесь еще никогда не брала.

Но даже самый дешевенький из десертов в этом кафе стоил таких денег, что добровольно сами подруги ни за что сюда не пошли бы. Однако сейчас они надеялись, что растаявшая в тепле и уюте Валечка расскажет им кое-что интересное о Лилии.

Так все и было. Валечка оказалась не только большой лакомкой, но и великой сплетницей. Даром что Лилию осуждала. И не успели подруги сесть за выбранный ими столик, как Валечка принялась самозабвенно болтать, замолкая лишь для того, чтобы отправить в рот очередной лакомый кусочек десерта из своей хрустальной вазочки.

— Вот таким девчонкам, как Лилька, и везет в этой жизни, — облизывая ложечку, глубокомысленно изрекла Валя. — Кстати, вы знаете, как у нее эта полоса фарта началась?

— Мы знаем, что Лилия раньше работала в одном массажном салоне, — осторожно произнесла Кира.

— И в салоне, и на панели ей стоять приходилось, когда клиентов мало было, — отмахнулась Валя. — Но дело-то не в этом. Каждый зарабатывает себе на жизнь так, как умеет. Лилька — она жутко красивая, но лентяйка еще более жуткая. Вот и выбрала себе подходящую работенку. Так ведь я к тому это говорю все, что тысячи девчонок, вроде Лилии, простоят вдоль дороги несколько лет, красота и молодость уйдут, а потом что? А ничего. А вот Лилии повезло.

Дальше следовала душещипательная история знакомства Ваго и Лилии, в которую тут влюбился немедленно с первого взгляда.

— Только Лилии он не нравился, — произнесла Валя. — Да и мать его все время на нее бочку катила. Скажет Лилия чего-нибудь, а та ей в ответ, мол, ты шлюха и место твое у параши.

— Так и говорила? — ахнула Кира.

— Ну не при сыне, ясное дело, — вздохнула Валя. — При своих сыночках они все белые и пушистые. А как наедине с невесткой останутся, так и начинают доводить. Та к приходу мужа уже сама не своя, на мужика бросается. А мамаша его невестушкиной кровушки всласть попьет и ходит веселая да умиротворенная. Да еще и приговаривает: не ссорьтесь, деточки. И ты, Ванечка, жену не обижай. Очень уж я нашу Наташечку люблю.

В голосе Вали чувствовалась такая выстраданная боль, что исходила она явно из собственного опыта. Но Валин опыт, как сама девушки ни была симпатична подругам, их в данный момент не интересовал. К счастью, Валя и сама не горела желанием углубляться в свои личные проблемы. И продолжила то, чему отдавалась с большим удовольствием. Лакомству и сплетням.

— Поэтому я Лилию не осудила, когда она мне призналась, что хочет порвать с Ваго, — произнесла маникюрша. — И даже одобрила. Тем более что и претендент на замену у Лилии уже имелся. Мать у него где-то за экватором проживала, сам богатый и в Лильку тоже по самые уши влюбился. Сделаю, кричит, для тебя все! Королевой у меня будешь.

— И ты его видела? — затаив дыхание, спросила Кира.

— Мельком, — призналась Валя. — Он пришел, а я как раз уходила. Вот в дверях и столкнулись. Симпатичный такой мужчина. Тоже брюнет, как и Ваго. Только ростом повыше. Но ясно, что тоже обеспеченный человек.

— И это к его матери отправилась сегодня Лилия? — спросила у Вали Кира.

— Ты же вроде бы говорила, что мать у него за полярным кругом? — добавила Леся.

— Во-первых, не за полярным кругом, а за экватором, — поправила ее Валя. — Во-вторых, я это не буквально, а в фигуральном смысле сказала. Мол, далеко у него мамаша. А в-третьих, Лилия сейчас вовсе не возле больной свекрови сидит. Это она так нарочно соврала, потому что нас с вами продинамила. И некоторую неловкость чувствовала. Если бы она сказала, что в ресторане сидит, так мы бы возмущаться еще в душе стали, а потом свою работу бы нарочно плохо сделали. Вы дизайн какой-нибудь ей уродский присоветуйте, а я ногти ей так разрисую, что люди станут шарахаться. А у больной свекрови — все чисто и благородно!

И, задумчиво отправив в рот последний кусочек сладкой вафельной крошки, обильно сдобренной сливками и шоколадом, Валя добавила:

— А что ни говори, Лилия девушка совестливая. Сама в кабаке сидит, но и мне обещала деньги заплатить. Надо было мне и про вас ей сказать, да я тогда не знала, по какому вы вопросу к Лилии явились.

— Еще не поздно ей позвонить, — предложила Леся.

— Что вы! — рассмеялась Валя. — Лилия, когда гулять начинает или встреча у нее какая-нибудь, то она всегда свой телефон отключает.

И, посмотрев на часы, Валя спохватилась:

— Ой, мне же дальше бежать надо! А то и сама теперь опоздать могу. А клиенты этого страх как не любят. Так что мне опаздывать никак нельзя!

— Постой! — остановила ее Кира. — А почему ты решила, что Лилия сейчас в кабаке сидит?

— Так по музыке же, — пояснила им Валя, уже поднявшись из-за стола. — Когда она со мной говорила, то я музыку слышала. И я вам даже название этого ресторана сказать могу.

— Правда? — изумились подруги.

— Я же его Лилии присоветовала, — кивнула головой Валя. — У меня там брат поет. Сейчас-то он простудился, дома лежит и хрипит. Но голоса его напарников я уж, поверьте мне, ни с какими другими не спутаю.